Ирена молчала.
Ей сложно было поверить, что самолюбивое сердце Анджея способно биться напоказ, в динамиках. В какой-то момент ей стало неприятно — как будто некую интимную подробность выставили для всеобщего обозрения…
— Он в сознании, — сказал Петер, глядя на кофейную чашечку в собственных руках. — Эксперимент длится вот уже месяц… реального времени. У нас колоссальный перерасход энергии. Модель необходимо сворачивать… Если он этого не делает — он не в себе.
Ирена приняла чашку из его рук и с удовольствием отхлебнула. Коснулась ладонью шеи, ловя собственный пульс; сердце Анджея всегда билось реже. «Удав, — говаривала Ирена в свое время. — Хладнокровная сытая змеюка…»
Она поставила кофе обратно на блюдечко. Она ОСОЗНАЛА, и мерные удары перестали быть фонограммой. Это действительно билось сердце — вполне определенного, знакомого Ирене человека…
— Дело вот в чем, — Петер вздохнул. — Мы обладаем возможностью… гм. Мы можем прервать эксперимент, закрыть модель снаружи… Даже если не принимать в расчет господина Кромара, который при таком варианте обязательно погибнет… Даже если не принимать этого в расчет — взрыв вероятностных аномалий такой силы… способен… причинить неконтролируемый ущерб… положить начало не до конца изученным нами процессам… Я уже не говорю о международном скандале — но попросту, грубо говоря, нас ждет катаклизм, который…
— То есть как не принимать в расчет? — удивленно спросила Ирена.
Господин Петер замолчал.
— То есть что не принимать в расчет? Смерть Анджея?
Господин Петер страдальчески сморщился:
— Нет… то есть… Видите ли, Ирена, эксперимент с самого начала нес в себе опасность… для жизни испытателя. Господин Кромар…
— Господин Кромар никогда не был склонен к авантюрам, — сказала Ирена медленно. — И никогда не рисковал бы жизнью просто так… ради научного интереса. Думаю, он был уверен до конца… что ему удастся провести эксперимент и остаться в живых.
— Да! — Петер сморщился так, что лицо его стало похоже на сдувшийся резиновый матрас. — Но эксперимент оказался НАСТОЛЬКО удачным… Что это граничит с катастрофой, Ирена. Боюсь, что даже Анджей… не мог предполагать…
Сердце в динамиках билось уверено и ровно — но Ирена вдруг похолодела от мысли, что еще секунда-две — и оно остановится. Завопят, забегают невидимые сотрудники господина Петера, и сам он прольет кофе на светлые брюки — и только она, Ирена, останется сидеть неподвижно, и даже чашка в ее руке не дрогнет…
— Итак, Ирена, мы не можем схлопнуть модель извне… И поддерживать ее жизнеобеспечение не можем тоже. Потому что каждая минута существования модели порождает проблемы… в том числе, извините, этические. Потому что ЭТО, созданное господином Анджеем… с каждым мгновением становится все более… как бы это объяснить… автономным. И когда оно станет совсем автономным… Видите ли. Это раковая опухоль на вероятностной структуре реальности…
Он еще что-то говорил — красиво и наукообразно. Ирена пила кофе и слушала, как дышит Анджей. Кажется, и пульс и дыхание чуть ускорились — возможно, он волнуется, или, может быть, бегает…
При слове «модель» ей представлялась увеличенная копия спичечного городка, запакованная в непроницаемую капсулу. И где там, спрашивается, разбежаться?..
Она желчно усмехнулась. Петер заметил ее улыбку — и прервался:
— Я понимаю — все это звучит… может быть, фантастично, или не вполне убедительно… Но единственная для нас возможность — найти моделятора внутри модели и, извините, побудить его… принудить его завершить эксперимент.
Он замолчал. На лице его, как ни странно, обозначилось облегчение — как будто он наконец-то переступил через колебания и излил душу. Высказал все начистоту.
Кофе закончился. Ирена с сожалением заглянула в пустую чашечку. Попросить, что ли, еще?
— Почему для этой… миссии вам нужна только я и никто другой? Вы думаете, я способна повлиять на Анджея? Вы ошибаетесь — на него и в лучшие времена никто не мог повлиять…
Петер раздраженно пощелкал кнопочкой — в комнате стало тихо, экран монитора погас, унося с собой тайну кровяного давления Анджея Кромара и температуры его тела, и еще множества показателей, в которых Ирена, не будучи врачом, ничего не понимала…
— Отправьте лучше роту десантников, — порекомендовала Ирена серьезно.
Петер засопел. Встал, прошелся по узкому коридорчику между приборами, характерным жестом потирая ладони:
— Видите ли… Во-первых, мы исходим из того, что господин Анджей, мягко говоря, не в себе от пережитого потрясения… И женская мягкость здесь куда уместнее грубой силы. Во-вторых… вернее, это во-первых и в-единственных… Внутрь модели ведет один лишь канал. По иронии ли судьбы… или по странному умыслу господина Анджея… или еще по какой причине — но это ВАШ канал, Ирена. Никого, кроме вас, модель не впустит.
— Можно еще кофе?
— Пожалуйста…
Завертелось кофейное зерно, обращаясь в пыль. Зашипела, давясь собственным паром, кофеварка.
Славный же спичечный городок соорудил ее старый друг…
Он всегда добивался своего. Всегда; ни один его экстравагантный поступок не поддавался предсказанию. На месте господина Петера она бы никогда не связывалась с…
Хорошо давать другим советы. А она сама?! Возможно, тысячи женщин время от времени повторяют друг другу: на месте этой дуры Хмель я никогда бы не…
— Где находится модель?
— Что? — господин Петер почему-то вздрогнул.
— Где находится эта его модель?
— Видите ли…
Тонкая шоколадная струйка лилась в фарфоровые недра чашечки.
— Видите ли… никто не в состоянии ответить на ваш вопрос. Мы контролируем ВХОД в модель, тот самый канал…
Ирена молчала.
— Госпожа Хмель. Не знаю, как вы это себе представляете… Дело в том, что в ходе эксперимента Анджею Кромару удалось смоделировать самодостаточную, саморазвивающуюся… реальность. Только помните — вы давали подписку о неразглашении!!
Автомат выплюнул последнюю каплю свежего кофе.
Ирена молчала.
* * *
Она была тогда на третьем курсе. Единственная среди всех девчонок — замужем.
…О самоубийстве одноклассницы Владки она узнала в полдень. И надо же, только вчера пришло последнее Владкино письмо — совершенно спокойное, веселое, безмятежное…
Самолет вылетал в девятнадцать ноль-ноль, раз в два дня, но именно тот день как раз был днем рейса; Ирена кинулась в кассу — билетов на сегодня не было. Никаких; не помогла телеграмма, которую она совала в окошечко — билетеры сочувственно вздыхали и разводили руками. Все места заняты. Абсолютно все. Брони не будет, берите билет на послезавтра…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
