Читаем без скачивания Угасающее солнце: Шонджир - Кэролайн Черри

– Тогда мне необходим доступ к ним!

– Наверное.

– Мне нужно это сейчас! Я смогу поговорить с ними так, как прежде не удавалось никому. Уберите врачей с их наркотиками подальше от мри, пока эти двое еще в здравом уме.

– Дункан… – Ставрос снова медленно двинулся вверх по коридору. – Мри не берут пленных, и ты являешься единственным исключением из этого правила; единственным исключением за сорок лет. Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что в пустыне они спасли тебе жизнь – это довольно странно для них. Они давали тебе пищу и воду, сохранили жизнь, вопреки твоему ожиданию; ты получил от них все необходимое, чтобы выжить. Когда ты предполагаешь плохое и получаешь вместо этого хорошее, возникает определенный эмоциональный эффект, даже когда подлинные мотивы такого поведения тебе неизвестны. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Да, сэр. Я думал об этом. Возможно, ваши подозрения обоснованны.

– И именно это ты собираешься узнать?

– Это, и многое другое.

Они достигли двери в апартаменты Ставроса. Ставрос открыл ее с пульта, заехал внутрь и, развернув тележку, посмотрел на стоящего в дверном проеме Дункана. В дальнем углу комнаты застыл, увидев их, удивленный юноша – Эванс. Дункан смотрел на того, на ком была сосредоточена вся его ожесточенная ревность: спокойный, не слишком приятный юноша.

– Тебе стоит денек повременить, – сказал Ставрос Дункану. – Побудь в Номе. Я приготовлю приказ о твоем переводе на «Флауэр»; к тому же, это поубавит эмоции тамошних штатских. Я пошлю тебе его копию. И, думаю, ты понимаешь: мне не нужен еще один возмутитель спокойствия среди ученых «Флауэра»; они очень не любят военных. Будь тактичен. Тогда ты сможешь добиться от них куда большего.

– Да, сэр. – Дункан почти дрожал от волнения: он получил все, что хотел, почти все. – И доступ к самим мри…

– Нет. Нет еще. Нет еще. Иди. Дай мне время.

Дункан попытался как-то поблагодарить старика. Но это ему и прежде не всегда удавалось. В конце концов он что-то пробормотал и, неловко повернувшись, ушел.

– Сэр?

Ставрос развернул тележку, вспомнив, что к своему возвращению заказал обед. Он взял у Эванса чашку бульона, с недовольным видом отказавшись от посторонней помощи. По мере того, как его тело обретало былую подвижность и он мог обходиться без посторонней помощи, к Ставросу возвращалось прежнее высокомерие. Сам Ставрос считал причиной своего недовольства все еще непослушные мускулы, и Эванс сейчас просто подвернулся под руку. Он ворчливо поблагодарил помощника.

– Всю информацию о мри, – приказал он Эвансу. – И о Стэне Дункане.

Эванс бросился выполнять приказ. Ставрос сидел и прихлебывал бульон, наслаждаясь приготовленной землянами пищей, где даже специй было столько и таких, к чему привыкли земляне. После долгого пребывания под опекой регулов это была настоящая роскошь, но вскоре Ставрос забыл о чашке в своей руке.

Он вдруг понял, что потерял Дункана.

Ставросу очень его не хватало, и сейчас, отпуская Стэна, он по-прежнему считал, что тот слишком устал. ПлаР, его телохранитель в ливрее слуги, которого выдернули из понемногу останавливающейся военной мясорубки, чтобы заставить ходить на задних лапках перед дипломатом. Дункан был еще молод, если можно когда-нибудь снова назвать молодым человека, видевшего сражение на Элаге-Хэйвене. Выдающиеся умственные способности, если верить записям, о которых Дункан, вполне возможно, никогда не подозревал: еще один из молодых людей, чьи судьбы изуродовала война, прежде чем они узнали, кем могли бы стать. Дункана научили воспринимать только приказы планетарной разведки: офицеры этого подразделения работали в одиночку и не привыкли к секретным стратегическим планам. Обычно им давали только небольшие цели и приказывали выполнить это: все остальное их не касалось. Любой ПлаР мог приспособиться к чуждому окружению, выжить и вести боевые действия на территории врага.

Ставрос сам отправил ПлаРа изучать Кесрит.

И Кесрит едва не убила Дункана. Горнило пустыни изменило даже его внешность. Там, в пустыне, Стэн оставил что-то от прежнего Дункана – свою молодость, или, быть может, человечность. Теперь остались лишь шрамы; под иссушающим солнцем он носил вуаль мри, и половина его лица загорела; выжженные вокруг глаз морщины, от которых взгляд казался пронзительным и чужим. Дункан вернулся с больными от разреженного воздуха и едкой пыли легкими: у него появилась одышка; ставшее вдруг для своего хозяина неожиданно большим тело пригибалось книзу; странная осторожная походка, словно он не доверял почве под ногами. Дни в лазарете, весь арсенал современного оборудования, имеющийся на борту корабля-разведчика, вылечили тело Дункана, но осталась навечно рана в его душе, придававшая молодому ПлаРу вид фанатика.

Бай регулов не зря считал Стэна Дункана врагом. Регулы казались куда менее опасными, чем мри. А Дункан ненавидел. И Дункан знал регулов лучше, чем любой из землян, кроме, разве что, самого Ставроса: ведь они вдвоем были первыми из землян, кто жил среди регулов. Они должны были первыми преодолеть этот барьер, чтобы здесь, на Кесрит, установить нормальные отношения между регулами и человечеством.

И больше всего Дункан ненавидел бая Хулага Алань-ни. Ведь именно Хулаг сделал то, в чем его обвинял Дункан: уничтожил расу мри, своих наемников, которые по приказу регулов истребляли разумные расы. Отчаянный страх и алчность, которые странным образом переплелись между собой, были тому причиной. Но теперь, испугавшись опалы и рассчитывая получить солидный куш от землян, бай Хулаг засуетился. Он оказался на мели на планете, которую собирался ограбить, среди землян, которых надеялся обмануть и опозорить. Поэтому бай Хулаг сделался сговорчивым и полезным.

Мало кто мог, как Дункан, произнеся «регул», постичь мысли и поступки этого создания, принадлежащего к какому-либо из родов. Регулы представляли собой странный симбиоз торговцев и ученых, но каждый их род, сплоченный родством и торговыми интересами, чаще всего был таким же независимым, как отдельная нация. Хулаг был из рода Аланей, а Алани, новая сила на политической арене регулов, прекратили войну. Те, кто нанял мри для войны с землянами, были из рода Хольнов, главных конкурентов и врагов Аланей.

Род Хольнов вынужден был сдать Кесрит в конце войны; и в том, кто будет передавать планету землянам, Хольны проиграли Аланям. Но Хольны сумели отомстить: они улетели, ничего не рассказав Хулагу Алань-ни о планете Кесрит и о живущих на ней мри. Погода переменилась; Хулаг, безнадежно опаздывая с эвакуацией и вывозом ценностей с Кесрит, со дня на день ожидая прибытия землян, запаниковал. Именно тогда, в панике, стараясь избежать гнева новых хозяев планеты, Хулаг совершил убийство.

Возможно, истребив таким образом расу мри, бай Хулаг спас жизнь прибывающим землянам – всем, кто летел на «Сабере» и «Флауэре», «Фоксе» и «Ганнибале». Возможно, человечеству следовало с виноватым видом поблагодарить бая Хулага за эту чистку: ведь теперь землянам уже никто не будет угрожать.

Дункан, веривший в абсолютную справедливость, не мог согласиться с этим; но истина заключалась в том, что род Аланей и его правитель, Хулаг, были с любой точки зрения полезны для Кесрит, главным образом из-за своей зависимости от землян и жгучей ненависти к роду Хольнов, который поставил их в такое незавидное положение. Для Дункана, как и для мри, существовало лишь черное и белое, справедливость и несправедливость. Объяснить Дункану, что род Аланей необходимо поддерживать, усиливать и натравлять на Хольнов, было невозможно: слишком долгий процесс и слишком нереальный для ПлаРа.

Кроме того, это Хольны наняли мри, и Хольны всегда правили ими – и теперь необходимо было завершить начатое Хулагом на Кесрит: всех оставшихся мри следовало уничтожить, проследив, чтобы Хольны не сохранили где-нибудь уцелевшие остатки этих безжалостных и искусных убийц, к которым Дункан так хорошо относился. Регулы без мри ни физически, ни органически воевать не могли. С мри регулы были способны на все. Если кто-нибудь из мри выжил, они наверняка не питают особой любви к роду Аланей – за то, что Хулаг сделал с их расой. И если мри сами начнут воевать… Что ж, призрак этой войны уже навис и над родом Аланей, и над человечеством.

Суп скис во рту Ставроса, пока старик соображал, какие меры в конце концов придется принять в отношении двоих уцелевших мри, мри Дункана. Дункан был человеком твердых убеждений, прямым и бесхитростным. И Ставрос не хотел разрушать в ПлаРе то, что делало юношу одновременно ценным советником и надежным агентом.

Он любил Дункана как сына.

Поступи Ставрос так с одним из своих сыновей, он чувствовал бы куда меньшие угрызения совести.

2

Приказ вышел вечером. Ужиная в одиночестве в своей комнате в Номе, за столом, заваленным всевозможными бумагами по его работе и кропотливо собираемыми материалами, Дункан читал и перечитывал фотокопию.