"Все сначала, все сначала..." — вздохнул Джи и закрыл за собой дверь. Но новая Крошка выглядит поустойчивее. Пока никаких истерик, не боится, не слишком тоскует. Может быть, теперь больше повезло с выбором. Система дала несколько вариантов подходящих к эксперименту характеров, а эта особь сама прыгнула в портал. Такое поведение, наверное, хороший знак, и говорит о том, что при способностях к послушанию и дисциплине, в душе заложен определенный уровень любопытства и самостоятельности. Возможно, с этим материалом будет интересно работать, хотя время на поиски баланса не бесконечно. Он специально искал в мирах, не сильно затронутых управлением Империи. Благо, Империя огромна и вроде бы никуда не торопится. Пока еще есть время ждать, когда и «дикая» планета дозреет, люди на ней достаточно размножатся, и тогда уже будет можно официально устанавливать там порядок, решая сразу несколько задач: вычистить донорскую планету, плюс заселить две свежеподготовленных и пока безлюдных, плюс получить новую кровь для стимуляции развития. В ядре самой Империи люди уже слишком послушны, слишком безынициативны. Пара поколений умного руководства — и почти удушена мысль о возможности бунта, но зато куда-то пропадают изобретатели, фантазеры и беспокойные души, несущие сильнейший заряд жизненной силы. Империя погружается в спячку, что плохо для цивилизации и равновесия в целом. Найти ученого теперь большая проблема. Система созрела для шоковой терапии, но как ее провести, чтобы было меньше бессмысленных жертв? Чтобы родились и выросли сильные люди — носители и создатели жизненной энергии, и, умирая, внесли свой бесценный заряд для движения вселенной. Значит, опять поиграем в господа Бога. Творца. Создателя. Немного обидно, что создатель — это почти синоним разрушителя, но ничто не рождается без боли.
*
Хакисс чувствовала себя маленьким зверьком, на которого каждую минуту может начать охоту некто огромный и неизвестный. Она помнила только вчерашний день! Но в то же время она знала об этом месте многое. Стоило ей сосредоточиться и подумать, как она, зайдя после императора в ванную, вдруг поняла, что левый шкафчик — её. Это пугало ещё больше.
Генри быстро надел на нее темно-синие шелковые штанишки и свободную белую блузу с затейливой вышивкой. В покоях Джи было тепло, но шелк слегка холодил, и кофта была слишком нарядной. Крошка держалась за Генри — так было спокойнее, и он помогал.
— Садись, — Генри отвел ее в просторный кабинет к длинному темному столу с резными ножками, на одном конце которого был сервирован завтрак. Посадил на большой мягкий стул и тихо шептал ей на ухо. — Спину ровно, кисти положи перед собой. Я тебе подскажу, чем и как есть.
Она боялась шевельнуться, но вошел Джи, и с ним пришло счастье. Она пережила этот завтрак, как в тумане. А потом вообще не смогла вспомнить, что ела и как. Слишком много странных вилок и ложек, ножей и палочек; странная еда и непривычная посуда. Узкие кусочки копченого мяса, которые надо накручивать на особенную вилку, придерживая ножом. Маленькие пирожные, для каждого своя палочка, в зависимости от цвета десерта. Она совершенно растерялась, и, если бы Генри не подсказывал ей каждую минуту и не помогал правильно держать все эти ножи и вилочки, если бы император не гипнотизировал ее ласкающим взглядом, она бы давно с плачем убежала.
После завтрака, по дороге в свои комнаты, Крошка впервые испытывала настоящий ужас. Она никогда не научится! Это был обычный завтрак?! А что если ее позовут на обед, там будет больше блюд! А что если придут гости?
Глава 2. Лакстор
![]()
Ты вернешься ко мне, а я больше с тобою не буду,
Я уйду, не дождавшись, в туманную серую мглу.
Я растаю с росой, что блеснув, высыхает к полудню,
Я иссякну с лучом, что попал в темных туч западню.
(Случайная запись из дневника шестой Крошки)
*
Хакисс разбудило аккуратное прикосновение стюарда. Она вяло перебралась на край постели и села, пытаясь удержать восторженное счастье от близости Джи. Но нет. Джи с ней не остался, он был рядом только во сне. А наяву вот — проваленный тест.
Теперь она может отрастить пёрышки... Могла бы сама напряжением мысли изменить руки в крылья, нарастить грудную мускулатуру и даже летать... Но такое существо слишком привлекает внимание, а экзекутор в свободное время должен быть незаметным.
Зато кровать у неё сейчас просто огромная, с кучей мохнатых подушек. Комната же так и осталась лысая. Не захотелось сотворять здесь покои принцессы. Хотя Джи разрешил все переделать. Но она не принцесса! И она его подвела.
Хакисс выдернула из шкафа одежду и вышла одеваться в переднюю комнату — «кабинет», пока Генри занялся уборкой в спальне.
Кровать ей поменяли, как только она заикнулась, что хочет побольше: на узкой плохо помещался стюард. Сразу принесли просто огромную, на которой даже высокий Генри мог улечься поперек! С кроватью доставили пять пушистых подушек и большое-пребольшое одеяло.
На второе ее приобретение Джи только фыркнул, назвав широкое и основательное кресло, обтянутое гобеленом, архаическим гибридом стула и кошмара. Зачуханный торговец на блошином рынке в Ахае использовал кресло вместо прилавка для мелких игрушек и статуэток, а увидев подростка с андроидом, возжелал такую цену, как будто у него пытаются купить родственника. Хакисс же вцепилась в деревянного монстра мёртвой хваткой и без сомнений заплатила бы. Та мелочь из экзекуторских денег, что уходила на поездки и редкие сувениры, ежемесячно восстанавливалась до стабильных пятисот империалов.
Но Генри напустил на продавца ужаса, заявив, что сопровождает ажлисс. И она непременно сообщит о получении торговцем неоправданных доходов. Человек перепугался и чуть не отдал кресло в подарок. Хакисс до сих пор помнила этот испуг, смешанный с отвращением, переполнивший сознание старикашки: «Совсем сноваживущие спятили — уже в детей меняются!» Крошка хотела объяснить, что она и правда ребенок, но Генри остановил оправдания (экзекутор не оправдывается и не спорит!) и занудно сторговался на двадцати империалах за обшарпанный антиквариат — цену стульев в магазине. Хакисс тогда впервые платила настоящими деньгами: отцепила из кошелька две желтые ленточки. И теперь отреставрированное кресло раскорячилось между пультом и тахтой, регулярно приводя стюарда в праведное негодование во время уборки. А Хакисс оно нравилось. В нем было так уютно сидеть, забравшись с ногами!
Хакисс вздохнула: может, и правда погуляет, найдет что-нибудь интересное и всё будет хорошо. Хотя с большим удовольствием она бы провела оставшуюся часть дня с Тигрой на острове. Со звериками можно играть и не бояться, что нарушишь правила. Они просто любят её и ничего взамен не требуют.
Собралась быстро: надела простое светло-зеленое платье с широкой юбкой, закрытые туфли без каблука. Сунула коммуникатор во внутренний карман куртки из тонкой темно-изумрудной, в цвет туфель, кожи и досадливо дернула плечом, отгоняя Генри. Забрала у него бисерное сетчатое ожерелье с медальоном — конечно же, надо украситься! Плоский паучок застежки без следа срастил уютную, с легким начесом, ткань лифа и остался демонстративно сидеть в глубоком вырезе. Хакисс соединила края декольте ожерельем, а медальоном прикрыла застежку. Парную брошь стюард прикрепил ей на косу.
— Генри, у меня же свободный день? — попробовала Крошка. — Давай никуда не поедем? Я побуду со зверятками, — в окне у противоположного берега озера, почти сливаясь с лесом, был виден краешек звериного острова. Тем более в день теста нет ни тренировок, ни заданий. Только отдых и общение с миром. А её мир — это Джи и остров!
— Хакисс, тебе нужно в город. У тебя по расписанию посещение Лакстора.
— Ге-енри! Да ну этот город! Нельзя на остров? Давай поедем куда-нибудь к морю? Куда-нибудь далеко! На Ойракское побережье или ещё дальше? Или к водопадам у Одинокой скалы: там хорошо в середине лета. И безлюдно.
