ладонью мою левую грудь и сжал.
– Я презираю тебя и ту штучку, которая сейчас изображает жалкую, вполсилы, эрекцию, упирающуюся мне в зад.
Вестон наклонился ко мне и добрался и до другой груди.
– Наши чувства взаимны, Фифи. Но ты хорошо помнишь – та штучка, которую я зову членом, намного больше, чем пипетка твоего драматурга. Того самого мелкого драматурга, чей мелкий член сейчас, наверное, находится в твоей кузине.
Я стиснула зубы. Чертов Лиэм!
– Зато у него нет неприличных болезней, а ты небось чего только не подцепил, пока окучивал Лас-Вегас!
В ответ Вестон с силой прижал бедра к моей заднице. Его горячая эрекция казалась стальным стержнем, готовым проткнуть ему брюки.
Но – о боже! – как это было приятно!
Такой твердый.
Такой теплый…
Мы словно вернулись на двенадцать лет назад. Вестон был снаряжен природой как конь и даже в восемнадцать лет прекрасно знал, что с этим делать.
– Идем в номер, – прорычал он. – Я хочу отыметь тебя жестко, чтобы тебе было больно сидеть на завтрашних совещаниях.
Я закрыла глаза. Во мне шла борьба. Я знала, что связываться с Вестоном – колоссальная ошибка, на которую наложится вражда между нашими семьями. Но черт побери, тело словно охвачено огнем.
Нам же необязательно дружить.
И даже нравиться друг другу.
Я могу использовать его разок, получить хорошую разрядку и снова держать его на расстоянии.
Но я не должна этого делать.
Это плохая идея.
Вестон ущипнул меня за сосок, и сквозь меня будто проскочила искра.
Да пошло оно все не скажу куда!
И Лиэм!
И папаша мой!
И Вестон! Причем буквально.
– Базовые правила, – хрипло выдохнула я. – Никаких поцелуев. И берешь только сзади. Ты не кончаешь, пока не кончу я, иначе, с божьей помощью, я оторву у тебя то, что торчит между ног. И ты наденешь чертов презерватив, потому что я не хочу подцепить то, от чего тебя сейчас лечат антибиотиками!
Вестон укусил меня за ухо.
– Уй-я!
– Тихо. У меня тоже правила.
– Правила? У тебя? Не смеши мои тапочки!
– Не жди, что я потом останусь: ты кончаешь, я кончаю, я ухожу. В таком порядке. Ты молчишь, можешь разве что сказать, как тебе хорошо на моем члене. Эти туфли с острыми, как не знаю что, каблуками останутся на тебе. Да, и если ты кончишь больше одного раза, завтра зачешешь волосы повыше.
Я была настолько возбуждена, что даже не задумалась, на что соглашаюсь. Я просто хотела этого… Я хотела его. И немедленно.
– Прекрасно, – отрезала я. – А теперь идем покончим с этим.
Вестон взял у меня карту-ключ, открыл номер, завел меня туда – не очень нежно – и прижал к стене. Ну вот, не успели мы войти, а моя щека уже приплюснута к обоям.
– Вынимай мой член, – прорычал он.
Меня всегда возмущало, когда мной командуют, тем более этот наглец.
– Я тебе что, Гудини? Мне обернуться нужно.
Твердая, будто железная, грудь Вестона придавила меня со спины. Он отступил на полшага. Я развернулась, взялась за его толстый напряженный член и стиснула через брюки. Сильно.
Вестон зашипел.
– Сам вынимай свой член, – процедила я.
На его губах появилась коварная улыбка. Вестон расстегнул пояс, дернул вниз молнию, схватил меня за руку и сунул под свои трусы.
О боже.
Горячая гладкая кожа, твердость – и толщина!.. Я еще никогда не была так возбуждена, но я не собиралась признаваться в этом какому-то Локвуду. Обуздав расходившиеся эмоции, я, в упор глядя Вестону в глаза, резко дернула рукой вверх и вниз.
Глаза Вестона загорелись. Проведя языком по нижней губе, он проговорил напряженным голосом:
– Ну что ж, назовем это один – один за то, что ты навязала мне счет за твой ужин и выпивку.
Я нахмурилась, не совсем понимая, о чем он говорит, но Вестон двумя руками схватился за мою шелковую блузку и дернул. Тонкая ткань разорвалась, пуговицы запрыгали по полу.
– Эта блузка стоит четыреста долларов, козел!
– Ну, значит, мне придется купить тебе еще ужинов.
Его большие руки мяли мою грудь. Большими пальцами он сдвинул вниз кружево лифчика, и груди с готовностью вывалились из бюстгальтера.
Вестон сильно ущипнул меня за сосок, ожидая реакции. Меня пронзила острая боль, однако я не дала ему возможности насладиться моей слабостью.
– Это что, типа страшная месть? – съязвила я.
Он зарычал, наклонился и припал к моему соску губами. Схватившись за подол моей юбки, он рывком задрал ее до талии.
– Ты влажная для меня, Фифи?
Если Локвуд действительно ждал ответа, то времени он мне не дал. Не успела я сформулировать очередной саркастический выпад, как его пальцы оттянули резинку моих трусов и проникли под ткань. Он погладил меня вверх-вниз, а затем неожиданно ввел пальцы внутрь.
Я задохнулась, и выражение животного удовлетворения промелькнуло на лице Вестона. Негодяй добился, чего хотел, – заставил меня потерять контроль над собой и отреагировать. Это давало ему некое главенство, и мы оба это понимали.
– Ты совсем мокрая. – Он начал накачивать меня пальцами. – Ты исходишь влагой с самого самолета, правда, маленькая задира?
Тело мое было настолько на грани, что мне показалось – я сейчас кончу прямо на его руке, чего со мной еще не случалось. С Лиэмом точно нет.
Лиэм!
Ублюдок…
К черту его.
Мой гнев рос пропорционально возбуждению. Не в силах сосредоточиться ни на чем другом, кроме ощущений, которые Вестон доставлял мне рукой, я совершенно забыла, что все еще держусь за его член.
Я сжала пальцы.
– Доставай уже чертов презерватив!
Вестон стиснул челюсти. Пошарив в кармане, он умудрился достать кондом из бумажника одной рукой. Ухватившись за край квадратика зубами, он надорвал упаковку.
– Отвернись, чтобы мне не пришлось смотреть на тебя!
Он убрал руку из моих трусов и резко развернул меня лицом к стене.
Я повернула голову и бросила через плечо:
– Не разочаруй.
Он раскатал кондом по всей длине и выплюнул обертку на пол.
– Нагнись, – он нажал мне на спину, согнув пополам. – Держись за стену двумя руками, иначе будешь стучаться о нее головой.
Он вздернул мою юбку сзади и, подхватив меня под живот, заставил приподняться на цыпочки. Потными от ожидания ладонями я уперлась в стену, когда громкий треск отдался эхом от стен гостиничного номера. Звук я услышала прежде, чем ощутила жжение на ягодице.
– Что за…
Не успела я договорить, как Вестон с размаху вошел в меня. Это внезапное грубое вторжение будто вышибло воздух из моих легких. Он погрузился до основания, и мне пришлось раздвинуть ноги шире, чтобы ослабить некоторый
