глупо.
Конечно же, я не стал закрывать себя в салоне. Напротив: заблокировал дверцу ключами от квартиры. Жизнь научила меня осторожности.
В бардачке ничего не было. А вот в подлокотнике находилась первая добыча: сложенный в четверо кусок картона. Я не снимая перчаток достал его и аккуратно развернул. Там была изображена примитивная карта Москвы и ближайших окрестностей. Не карта даже — а так, схема.
На ней четырёхконечными звёздами были отмечены четыре точки: одна — в Сити, ещё одна в районе Динамо, третья — в Сколково и четвёртая рядом с Одинцово, там, где находилась заброшенная усадьба, возле которой я и подкараулил ходуна.
Запомнить изображение было не сложно, поэтому я, аккуратно свернув картон, положил его на место, в подлокотник. После этого вышел из машины, закрыв дверцу.
Возвращаясь обратно на шоссе, я вызвал такси через приложение. Оно обещало прибыть через каких-то десять минут.
5
В первые месяцы, поборов приступы чёрного отчаяния, я твёрдо решил найти способ вернуться в ту реальность, где остались Катя, Гайя и Кай. Конечно же, обычных способов сделать это не было. Надо было искать необычные. А, значит, выслеживать аномалии, которые не укладывались в привычное, стандартное мироустройство.
Тюрвингов и высокоорганизованных мицелиев тут не было. Но кто сказал, что здесь нет совсем ничего необычного?
Для того, чтобы обнаружить аномалии, мне пришлось перелопатить гигабайты информации в сети, сопоставляя наблюдения и факты, отдельные сообщения и снимки. Я сидел в режиме десятками минут. Даже форму потерял немного — расход энергии жрал не только жир, но и мышцы. А то, что приходилось подкрепляться быстрыми углеводами, совсем не добавляло здоровья моему обмену веществ.
Несколько проектов оказались ложными следами. Кто-то специально формировал целые сообщества единомышленников, комбинируя и подтасовывая факты о якобы необычных явлениях. Чаще всего такие схемы сводились либо к банальному заработку, либо к получению влияния в отдельных закрытых группах с целью формирования тайных организаций.
Всё это мне было мало интересно.
Но вот, наконец, одна из выявленных аномалий оказалась настоящей.
В канале, где общались любители заброшек, я нашёл информацию о том, что кто-то периодически встречает в таких местах странных людей. Они появлялись словно бы из ниоткуда. Иногда с ними удавалось поговорить. Чаще всего это были ничего не значащие фразы, вроде «привет-привет». Но бывали случаи, что такие незнакомцы говорили что-то странное, чему поначалу не придавалось никакого значения, а потом в жизни сталкера, который встретил такого человека, что-то происходило. Не всегда плохое — но обязательно связанное с тем, что сказал некто возле заброшки.
Сначала я перевёл эти наблюдения в раздел «как-нибудь потом», решив, что это очередные городские легенды, на которые люди оказались на удивление изобретательны.
Но вот, после очередного провала, дошла очередь и до этого раздела.
Просчитав вероятностную модель, я обнаружил, что все эти сообщения о встречах имеют высокую степень достоверности. Но всё равно до последнего тянул с проверкой на месте. Предполагаемые локации, как правило, располагались за городом. Требовалось время, которое не хотелось тратить на следующее разочарование.
Приехав на место, я первым делом тщательно осмотрел полуразрушенный усадебный комплекс, чтобы быть уверенным в отсутствии самых обычных потайных ходов и комнат. В режиме составил схему, выверив все размеры и расстояния.
После этого я нашёл убежище в густом кустарнике на берегу ручья, и затаился. В первый раз я просидел на месте пять часов, и ничего не дождался. Во второй раз столкнулся с любителями покинутых мест, мы даже мило поболтали про локации в Московской области, они поделились своими наблюдениями, дали пару дельных советов, как не нарваться на охрану самых интересных объектов.
И только с третьей попытки я повстречал настоящего ходуна.
Тогда я приехал и, как обычно, проверил все окрестности на предмет следов. Потом засел в знакомых кустах и затаился.
Он появился на закате. Пожилой мужчина с тростью. Он вышел из-за облупленной колонны, как будто осматривал усадебную анфиладу, и лишь на секунду скрылся из виду.
Вот только никто за колонну не заходил. И вообще там никого не было, совершенно точно.
Мужчина спокойной, деловой походкой направился к тропинке, ведущей в сторону ближайшей автострады.
Когда он проходил мимо моих кустов, он остановился на секунду и внимательно огляделся, будто почуяв что-то. Я в этот момент затаил дыхание.
Тогда всё обошлось: ходун направился дальше по своим делам.
А я после того случая начал собирать и систематизировать информацию о ходунах, пытаясь понять, что же они из себя представляют на самом деле.
Конечно же, я провёл анализ локаций, которые были указаны на схеме, обнаруженной в «Джолионе». Провёл несколько часов за компьютером, периодически проваливаясь в режим. Пришлось умять тонну шоколада. Однако никакого значимого результата не было. Единственное, что я получил — это подтверждение моих прошлых выкладок, которые привели к старой усадьбе.
Возможно, мешал «информационный шум» — остальные локации находились в куда более населённых местах, чем лесной массив в области. Не исключено, что естественный фон мешал мне математически обнаружить значимые корреляции. А отфильтровать его не получалось: очень уж размытыми были критерии отбора.
Где-то через неделю после поездки в Шереметьево, у меня выдалась свободна половина дня, в среду.
Я дошёл до остановки МЦД и поехал до Тестовской, в Сити. Просто потому, что это было ближайшее место, которое присутствовало на схеме.
Конечно, я бывал тут много раз до этого. Здесь находится один из крупнейших клубов нашей сети, и я ездил сюда на обучение и совещание. Тут же периодически проходили наши корпоративы.
Но сейчас мне предстояло взглянуть на это район другими глазами. Раньше ведь мне не приходило в голову искать именно здесь следы чего-то необычного.
Конечно, я планировал включать режим, и для этого запасся снеками.
Я не очень любил здесь бывать, если совсем честно. И вовсе не из-за работы.
Вечная грандиозная стройка. Всё более и более высокие здания, число которых с каждым годом, и даже с каждым месяцем множится.
Та, моя Москва, настоящая — в другом мире — она навечно застыла на том уровне, который здесь проскочили несколько лет назад.
Было странно и больно смотреть на буйство развития, вспоминая руины и неисчислимые жертвы.
Стоило ли того собирание тюрвингов и попытка вырваться на свободу?
Каждый раз мне приходилось одёргивать себя, вспоминая, как устроено пространство вариаций Эльми, где всегда есть тот, кто близок к границе, кто страдает…
Я дошёл до пешеходного перехода у башни «Око». Скользнул взглядом по небоскрёбам, на всякий случай на секунду провалившись в режим.
И замер, едва не пропустив зелёный сигнал светофора.
Оказавшись на другой стороне, я бегом рванул ко входу на станцию МЦК — там был лучше обзор, и можно было снять больше информации для вычислений. Это было не так уж просто: с утра подморозило, и раскисшая после
