то, и другое.
Возможно, они решили притворяться и дальше – пусть даже это значило, что кто-нибудь попадёт в тюрьму или умрёт. Может ли человек лгать, не беспокоясь о том, что этой ложью погубит невинных людей?..
Именно этот вопрос я задала Бетти и Эбигейл в тот день, когда мама отказалась от своих показаний и губернатор Фипс велел прекратить аресты. Мне думалось, что, если Бетти и Эбигейл признаются в обмане, преподобный выкупит маму и она вернётся домой.
* * *
Я до сих пор ясно помню, что произошло в тот день.
Стоял тихий вечер. Папа был в таверне Ингерсолла – работал за стойкой, а мистер и миссис Пэррис уехали в город ругаться с поставщиками дров, которые не выполнили контракт, и нам едва хватило поленьев, чтобы согреться зимой.
Бетти и Эбигейл были дома, занимаясь шитьём. И хотя обе до сих пор относились ко мне прохладно, я не сомневалась, что они признаются, если я их спрошу. Наверняка они, как и я, очень хотели, чтобы мама вернулась домой.
– Бетти, Эбигейл, можете уделить мне минутку?
Я чувствовала себя глупо, выбрав такой формальный тон, но теперь всё было иначе. Мне следовало вести себя осторожно, особенно рядом с Бетти.
Бетти вскинула голову и фыркнула – привычка, которую она переняла от своей матери.
– Разве только минутку, Вайолет. Надо закончить шов до того, как мама с папой вернутся домой.
Эбигейл опустила обруч и посмотрела на Бетти. Та ответила кузине быстрым взглядом и закатила глаза.
– Вы наверняка слышали, что моя мама недавно отказалась от своих показаний. Она сказала, что всё это была ложь. Мистер Пэррис выбил из неё признание, и…
– Ложь в самом деле была! – огрызнулась Бетти. – Твоя мать солгала именно сейчас, чтобы очернить нашу семью и выбраться из тюрьмы.
Моё лицо запылало жаром.
– Возможно, твой отец и не выбивал признание силой, но…
Бетти встала, стиснув обруч для шитья так, что побелели костяшки пальцев.
– Твоя мать, Сара Осборн и Сара Гуд встречались с высоким мужчиной. Они летали на мётлах в Бостон, а потом явились за мной и Эбигейл, и мы чуть не погибли!
– Сара Осборн и Сара Гуд умерли, – напомнила я ей. – Они не признались. На суде они сказали, что вы солгали, и их казнили на Виселичном холме. И ещё много кого там повесили.
Щёки Бетти вспыхнули от гнева, а Эбигейл закрыла лицо руками. Я подбежала к Бетти, осторожно взяла у неё обруч и положил на стол.
– Пожалуйста, Бетти. Я не буду тебя осуждать. Я просто хочу, чтобы мама вернулась домой и всё стало как прежде. Помнишь, как было раньше? Мы веселились и смеялись вместе. Я скучаю по этому. Скучаю по тебе и Эбигейл. А с тех пор, как забрали маму, здесь никто не смеётся. Возможно, отец выпорет тебя розгами, но разве это не стоит того, чтобы мама Титуба вернулась домой?
– Бетти! – воскликнула Эбигейл.
Бетти усмехнулась.
– Твоя мать призналась, потому что была виновна. С чего бы ей наговаривать на себя? И подумай, сколько других людей тоже признались. Много! Очень много! – крикнула она. – А почему? Потому что всё это правда! Твоя мать виновна, и я рада, что её здесь нет. Она больше не сможет мучить меня!
Развернувшись на каблуках, она затопала вверх по лестнице в свою комнату.
У меня перехватило дыхание.
– Эбигейл! Прошу, скажи, что ты соврала. Я скучаю по маме. Я так по ней скучаю! Иногда я боюсь, что вырасту без неё и она меня не узнает, когда снова увидит.
Эбигейл покачала головой и посмотрела на свои покрытые шрамами ладони.
– Той ночью дьявол заставил меня сунуть руки в огонь.
– Дьявол, но не мама! – настаивала я. – Пожалуйста, скажи, что моя мама ни при чём!
– Эбигейл! – крикнула Бетти с верхней площадки лестницы. – Пора спать!
Эбигейл смотрела мимо меня.
– Дьявол, мама Титуба, Сара Гуд и Сара Осборн – все они явились за мной. Они пришли, и я сунула руки в огонь, чтобы остановить их.
Она повернулась и начала медленно подниматься по лестнице, спотыкаясь о каждую ступеньку.
– Эбигейл! – Я заплакала. – Скажи мне правду!
Она оглянулась через плечо.
– Твоя мать – ведьма, и мои шрамы – лучшее тому доказательство.
* * *
Я услышала шорох наверху и моргнула. Семья Пэррисов просыпалась и готовилась к дневным делам. Сколько времени я просидела, глядя в огонь? И давно ли был тот вечер, о котором я только что думала?..
Тяжело вздохнув, я приступила к своим обязанностям. Я подбросила немного хвороста поверх углей и смотрела, как начинают разгораться маленькие язычки пламени.
Я не знала, были Эбигейл и Бетти лгуньями или жертвами, но так или иначе, мне надо придумать, что делать, если высокий мужчина не придёт. Я обязана найти папу и маму, как только представится такой шанс.
Преподобный сказал, что моих родителей увезли на север, но я могу скитаться месяцами и годами – и даже не приблизиться к ним. Я молилась, чтобы в городе нашёлся кто-то, видевший человека, который купил папу. Может, кто-нибудь разговаривал с ним или что-то ему продал. Наверняка хоть один из назойливых городских сплетников спросил, куда везут индейца Джона. По крайней мере, я на это надеялась.
Сегодня было воскресенье. И хотя почти никто из горожан не разговаривал со мной много месяцев – с тех пор, как моя мама начала обвинять людей, – я решила набраться смелости и начать расспросы. Я спрошу кого-нибудь… или, может быть, всех, не знают ли они, куда увезли мою семью.
Глава 5
Остаток апреля и весь май я ходила по лесу, собирая хворост для Пэррисов, потому что никто из Салема не стал бы наниматься к преподобному. Раньше это было папиной работой, а теперь стало моей.
Время от времени я замирала, чтобы не трещали ветки под ногами, и прислушивалась, но в лесу было тихо. Только щебетали птицы и шуршали скворцы, роясь в прошлогодних листьях в поисках жуков.
Я почти забыла, каково это – улыбаться и дышать свободно. Казалось, никто в Салеме не знал, куда увезли моих родителей. Я даже набралась смелости спросить шерифа Корвина, но этот высокий темноволосый человек – похожий на мужчину из маминых рассказов – только посмеялся надо мной.
Преподобный Пэррис отхлестал меня розгами, когда узнал, что я беседовала с шерифом. А потом выпорол ещё
