прежде чем вновь исчезнуть. По его следам и была проложена первая улица города, на которой стоит ваш особняк. На этой улице живут самые старейшие рода Анкарна, к которым относился и род барона Марнгаузе, к которому вы, согласно завещания, теперь также относитесь. Очень рад, что этот славный и древний род не прервался и особняк по прежнему имеет хозяина. В ином случае, нам бы пришлось выставить его на аукцион.
— Аукцион принёс бы много денег в казну магистрата, — заметил я.
— Род Марнгаузе, как и его резиденция, это часть истории города, — строго заметил тот, уже разворачиваясь, чтобы уйти, — это куда важнее денег.
— Во дела, — пробормотал я, глядя вслед скрывающемуся в дверях мужчине, — чиновник и думающий об истории, а не о деньгах, удивительно.
Опять перевёл взгляд на свиток и кольцо с ключами, но меня снова отвлекли.
— Вольдемар, какими судьбами!? — услышал я слова сказанные таким знакомым голосом.
Рядом с крыльцом, со скрипом остановилась чёрная графская карета и графиня Честер с улыбкой выглянула из неё, приоткрыв дверцу.
Я заулыбался в ответ. Пожалуй, к этой женщине, из всех моих знакомых, я испытывал самые тёплые чувства. Не в последнюю очередь за её готовность помочь. Уже и не упомнить, сколько раз она меня выручала.
Вот за эту мысль я и ухватился, потому, что некоторая помощь мне как раз и нужна была, чтобы разобраться с этим титулом и наследством.
Поспешно сбежав по ступеням, я остановился подле кареты, чмокнул подставленную ручку и с чувством произнёс:
— Графиня, вас мне послало само провидение!
— Возможно, возможно, — довольно стрельнула глазками женщина.
Нырнула обратно, в глубь кареты.
— Вольдемар, не стойте, садитесь и рассказывайте, что у вас стряслось.
Взобравшись внутрь, я плюхнулся на сиденье, помотал очумелой головой, а затем протянул Злотане оба предмета.
— Вот, прочтите, так будет проще, потому, что я и сам до конца не понимаю.
Та приняла пергамент из моих рук, развернула и принялась читать. По мере чтения брови её поднимались всё выше и выше, пока, наконец, она не взглянула на меня со смесью удивления и восхищения.
— Вольдемар, вернее, господин барон, позвольте вас поздравить. К тому же род Марнгаузе…
— Да-да, — покивал я, — меня уже просветили, что это один из родов основателей города.
— Большая честь, — кивнула графиня, — род давний, а знатность определяет не только титул, но и количество благородных предков, а у вас их достаточно, чтобы в любом дворянском обществе не чувствовать себя чужим.
— Злотана, — отбросил я этот высокопарный тон.
Подался вперёд, заглядывая ей в глаза и касаясь лежащей на сиденье ладони:
— Ты же понимаешь, что я к этому Марнгаузе не имею совершенно никакого отношения. Это какая-то ошибка. Я не могу быть его наследником. Да я даже не знал о нём до этого момента, как и он, уверен, не знал обо мне.
Графиня нахмурилась, ещё раз взглянула в документ, затем серьёзно произнесла:
— Нет, Вольдемар, никакой ошибки. Это печать Имперской Канцелярии, а она не ошибается. Ты действительно, теперь барон Локарис-Марнгаузе, полноправный владелец всего имущества рода и причитающихся ему привилегий.
— Значит, знатный и богатый? — хмыкнул я, пытаясь освоиться с новым статусом.
— Насчёт первого, — определённо, а вот со вторым… — графиня вздохнула, отведя взгляд.
— Я, почему-то, так и подумал, — вздохнул в ответ, — вот почему всё всегда, кроме денег?
Глава 3
— И вот это оно?!
Выбравшись из кареты, я уставился на ржавые узорчатые ворота, одна из створок которых уже явственно успела покоситься, и на такой же ржавый забор увитый разросшимся плющом.
По сравнению со стоящими рядом респектабельными участками, где чувствовалась рука садовника, доставшийся мне, смотрелся как гнилой зуб среди здоровых. Даже возвышавшийся над забором и вымахавшими деревьями дом был мрачным, тёмным логовом вампиров или ещё каких привидений. По крайней мере в кино показывали именно такие.
— К сожалению, да, — произнесла выбравшаяся следом графиня, — старый барон, будем честны, спустил всё своё состояние задолго до смерти и жил на пенсионное обеспечение отставного офицера Легиона. Его он тоже пропивал, поэтому дом и сад в таком запущенном состоянии.
— Как только дом не пропил, — буркнул я, подойдя и осторожно дёргая ворота, — желающих, что-ли, не нашлось?
— Желающих было бы достаточно, — оглядела зорким взглядом улицу Злотана, — только родовое гнездо неотделимо от рода. А то были разные мошенники, пока императорский эдикт не вышел.
Я прошелся вдоль забора, в просветах между зеленью густо увесившей ржавые решётки пытаясь разглядеть двор. Преуспел мало, потому что заросло всё капитально. Вздохнул, какое-то шестое увство настойчиво уговаривало внутрь не заглядывать, но, похоже, надо.
Графиня оказалась куда деятельней меня и когда я вернулся, то увидел как она настойчиво пытается отпереть массивный висячий замок, ключом со связки.
— Заело, — расстроено произнесла она, прекратив бесплодные попытки, — давно не открывали.
Затем посмотрела на свои ладони и вскрикнула, те были все рыжие от осыпавшейся с замка ржавчины. А потом вскрикнула ещё громче, когда перевела взгляд на платье, тоже ставшее в рыжую крапинку.
— Так, давайте-ка лучше я.
Решительно подойдя, взялся за ключ и принялся его проворачивать в замке. То в одну, то в другую сторону. Тоже сразу же извозился весь, но первой машиной у меня были Жигули шестой модели, поэтому простой ржавчиной меня было не испугать.
— Ничего-ничего, — с натугой произнёс я, по миллиметру продавливая механизм замка, — ты у меня откроешься, как миленький.
Постепенно удавалось провернуть всё больше, плоскость ключа уже была поперёк замка, когда всё вдруг встало намертво. Ни туда, ни сюда. Я и обратно его пытался выкрутить, и дальше вперёд, но закусило капитально. Я поднажал ещё, во всю, от божественных щедрот, даренную физическую мощь, но ключ вдруг с хрустом и звоном обломился, оставив в моих руках только головку с торчащим из неё стержнем сантиметров пяти длиной.
— Сволочь! — в сердцах произнёс я, швыряя бесполезный обломок наземь.
Рассвирепев, отошел на пару шагов а затем, с вытянутой ладони врезал по нему струёй пламени, пытаясь расплавить гадскую железку. И даже добился некоторых результатов. Правда, совсем расплавить не вышло, замок просто спаяло в цельную металлическую болванку, которая, намертво прикипела к воротам.
Посмотрев на светящийся малиновым металл, я вновь вздохнул. По всему выходило, что стало только хуже.
— Ой, что теперь делать? — спросила Злотана растерянно глядя на дело рук моих.
— Да кто бы знал? — мрачно ответил я и, в сердцах, со всей дури засадил по воротам сапогом.
Но тут случилось непредвиденное. От удара, с резким щелчком, обломились держащие ворота петли и обе створки завалились
