оно случилось, – вставляет Витек.
– Увидели труп. Ваньку вон полоскать начало, а я сразу доложил и попросил вас вызвать.
– Кого-то видели рядом? Крутился, может быть, кто-то подозрительный?
Катя всматривается в лица ППСников, одному явно все еще нехорошо.
– Да нет, – пожимает плечами самый рослый. – Все как всегда.
– Вчера на этом же маршруте были?
– Нас меняют, чтобы глаз не замыливался. Вчера у нас другой маршрут был.
* * *
– Борис Петрович, посмотрите, что я нашел.
Миронов протягивает следователю прозрачный пакет.
– Делал фотографии общего плана и наткнулся в кустах. Вероятно, унесло ветром.
– О! Какое чудо!
Улыбка превращает Андреевского в доброго дедушку из мультика.
В пакете оказывается фотография жертвы. Девушка лежит на дощатом полу в окружении увядших цветов – ромашек, маргариток и бархатцев. Кажется, что она спит – настолько безмятежно ее прекрасное лицо. Волосы волнами укрывают плечи. Одна рука стыдливо прикрывает небольшие груди, вторая – промежность. Ноги, стройные и сильные, – вытянуты. На аккуратных пальчиках – розовый лак. Фотография была бы вполне мирной и не лишенной изящества, если бы не огромная открытая рана на животе девушки. Подсвеченные какой-то лампой внутренности бликуют. Еще совсем недавно девушка на фото была жива.
Борис Петрович рассматривает фотографию, облизывая губы. На душе у него становится совсем легко.
– Это точно серия! Я знал! Я это сразу же понял! Мне не хватало вот этого кусочка! Огромное вам спасибо, Сергей Алексеевич!
– За что? – отшатывается Миронов, ожидавший не такой реакции на свою находку.
– Вы избавили меня от головной боли. Видите ли, я пытался отказаться от этого дела. Мне скоро на пенсию, я хотел провести время до нее в кабинете. Ну, понимаете, спокойно. А тут это. Я не мальчик уже, чтобы бегать за маньяками. Пусть объединяют и отдают кому хотят. А вот с этой фотографией никто не станет отрицать очевидное совпадение. Понимаете?
– Вы хотите отказаться от расследования?
– Я так и сказал, – кивает Андреевский. – Сейчас вернусь в комитет и сразу пойду с докладом. Мне лавры ловца маньяка не нужны.
– Вы его еще не ловили, – резонно замечает Миронов, засунув руки в карманы куртки.
– И не собираюсь. Но поручение я вам выписал. Если что, новый следователь пусть уточняющие вопросы сам пишет.
– И это все?
– А что вы еще хотите?.. Вам надо чаще общаться с людьми, Сергей Алексеевич. Понимаете? Вы слишком зациклены на своих кадаврах.
Миронов, чуть скривив губы в подобии улыбки, смотрит на довольного Андреевского, любующегося фотографией мертвой девушки.
* * *
– Засада, что ее именно на нашу территорию приволокли, – вздыхает Тихомиров.
– Засада, что девушку вообще убили, – недовольно поправляет его Смородинова.
Оперативники успели обойти парк по периметру в поисках камер наблюдения. Возле ближайшей подъездной дороги, где преступнику логичнее всего было остановиться – ничего. Обычный спальный район без офисных зданий, где охраной хоть как-то занимаются. Дальше искать камеры нет смысла, но Катя настаивает.
– Бессмысленно это, – отмахивается Витек. – Можем забиться, что здесь глухо.
– Не буду я с тобой забиваться. Бориска работать не хочет, и ты туда же?
– Да он прав, что это «глухарь». И что маньяк. Нам самостоятельно это дело не поднять.
– Хорошо, давай сложим лапки на пузе и сядем в кабинете. Ты себе это так представляешь?
Брови Катерины почти сходятся в одну линию.
– А теперь ты бухтишь, – замечает Витек. – Вон камера вроде.
На противоположной улице в цокольном этаже жилого дома расположился филиал банка. Уже подходя к нему, Смородинова понимает, что все бесполезно – оперативники ушли слишком далеко от парка. Если в объектив и попала машина убийцы, то они этого никак не поймут.
* * *
Борис Петрович аккуратно выкладывает на стол бумаги.
– Вот, посмотрите, это предварительное заключение Миронова по сегодняшнему трупу в парке. Попомните мои слова, это дело так бабахнет, что только держись!
Начальник следственного отдела, Пряников Евгений Леванович, мысленно приготовился к нудной и тяжелой беседе. Его уже начали атаковать сверху – про найденное выпотрошенное тело девушки успела сообщить пресса. Евгений Леванович собирался затребовать Андреевского к себе, когда тот вернется с места, но следователь явился сам.
Борис Петрович с еще большей аккуратностью кладет перед начальником упакованную в пакет фотографию.
– Вот еще деталь преинтереснейшая, я бы сказал. Никогда не думал, что самому доведется такое увидеть. Собственно, мне не особо-то и хотелось… Да.
– Эстет чертов, – произносит Пряников.
Евгению Левановичу кажется, что он чувствует через снимок, как остывает и теряет упругость тело растерзанной жертвы. Кончиками пальцев Пряников прикасается к улике. Странно, но фотография трупа притягивает. Что-то в ней есть такое, что хочется рассмотреть каждую мелочь, каждую деталь. Каждый проклятый увядший бутон, ставший свидетелем жуткой расправы.
– Почему это здесь? – севшим голосом спрашивает Евгений Леванович, отводя взгляд от улики.
– Этот снимок был найден рядом с телом неизвестной. Ну как рядом – его сдуло в кусты. При первичном осмотре его не нашли. Эдуард Валентинович все окрестности просмотрел со своими экспертами. А Миронов, когда стал снимать местность, нашел. Он очень внимательный, этот Сергей Алексеевич. Иногда меня даже пугает его педантичность.
Пряников кашляет, возвращая голосу металлическую жесткость.
– Борис Петрович! Почему эта фотография здесь, а не у экспертов? С ней уже успели как-то поработать? Снять отпечатки? Потожировые? Может быть, попытались установить, где она была отпечатана?
– Нет. Это успеется, – как ни в чем не бывало отмахивается следователь. – Я хотел показать вам еще кое-что. Очень любопытное совпадение.
Андреевский принимается копаться в своей сумке. Где-то у него была припасена распечатка со сводками по городу. Сводки читать Андреевский обожает. Это занятие помогает убить до часу рабочего времени.
– Ага. Вот, глядите. В Покровском переулке в прошлом месяце была найдена такая же убитая. То же самое по всем параметрам. Почти. И фотография на месте преступления тоже была. Только там, как я узнал, фото было немного подпорчено. В крови все измазано. Ничего там получить не удалось. Я разговаривал со следователем, которому то дело передали, там у них глухо до сих пор…
– Борис Петрович, – останавливает тираду Андреевского Пряников, – что вы хотите сказать? Личность жертвы установлена? Свидетели? Что-то на месте преступления, что указывает на возможного подозреваемого? Вы поэтому про дело с Покровского вспомнили? Есть прорыв?
Андреевский, потерявший мысль от напора Пряникова, подслеповато моргает. Очевидные следователю вещи оказались не столь очевидными начальству. Вздохнув, Борис Петрович начинает растолковывать:
– Личность мы не установили, потому что никаких документов при жертве не оказалось. Она совершенно голая, как и та, с Покровского переулка. Раны, конечно, не идентичны. Это минус для серии, но, как мне
