– Постой! Что еще за женщина с волосами из бабочек! Какая еще бабочка-помощница? Ты, часом, не заболела?
Агнес и Руби хохотали и хлопали себя по коленям. Джу ли, до сих пор сохранявшая серьезное выражение лица, стал; хихикать, в то же время глядя на меня широко раскрытым! глазами и с неподдельным любопытством.
Руби вытерла выступившие у нее на глазах слезы и сказала Джули:
– Не стоит так беспокоиться о душевном здоровье Линн.
– Эй, постойте! – воскликнула Агнес, уловив мое уныние, и кивнула головой в сторону Джули. – Линн столкнулась с высшим существом. Существо это долгое время поджидало ее в этом дереве. Ты слушай, Джули. И слушай внимательно. Того и гляди, сама встретишься с этим духом в лесу, и, может статься, не сегодня-завтра. Думаю, тебе не помешает быть более терпимой.
Наступило долгое напряженное молчание. Руби барабанила ногтями по стулу и ворчала, глядя в потолок. Джули в замешательстве подбросила дров в огонь.
– Что с тобой, Руби? – спросила Агнес.
– Сдается мне, что это неправильно, – раздраженно бросила та.
Агнес поднялась, оттолкнув стул.
– Что неправильно? – спросила она, уперев руки в бока.
– С чего это твоя ученица стала увлекаться болтовней? Линн говорит слишком много.
– Я бы не сказала.
– Так и есть. И я не думаю, что это хорошо.
Она отвернулась, надувшись, как маленькая девочка.
– Перестань, Руби. Линн хочет рассказать нам о том, что ей довелось пережить, пока она еще в состоянии это сделать.
– Нет, я не хочу даже слышать об этом.
– Ну, тогда пойди погуляй. Там замечательная пурга надвигается.
– Прекрасно. Тебе, Агнес, только клоуном быть.
– Руби, я тоже хочу послушать о приключениях Линн, – сказала Джули, дернув плечом.
– Ну вот! Все против меня. Даже моя ученица. И что дальше? Как только здесь появляется Линн, начинаются неурядицы. Мне от этого прямо ветры пускать хочется!
– Хочется – значит, иди пускай, – ответила Агнес.
– Ну, так я пошла, – сказала Руби, направившись к своей парке.
С озорным огоньком в глазах Агнес подставила Руби ножку, отправив ее в полет на груду оленьих шкур, сама шлепнулась сверху и принялась ее щекотать. Джули, в свою очередь, принялась щекотать и толкать меня. Мы все сплелись в вопящий и хохочущий клубок рук и ног. Детская игра – это было как раз то, что нужно. Через несколько минут мы поднялись, сварили кофе и уселись на свои прежние места.
– Так что, попробуем еще раз? – Руби теперь улыбалась слегка смущенно и подмигивала мне.
Потягивая кофе и полуприкрыв глаза, я начала излагать подробности своей невероятной истории. Мне было так приятно рассказывать об увиденном- жаркое определенно просилось на стол. Время от времени я поглядывала на Джули, сидевшую с благоговейным выражением лица, но она молчала. Когда я закончила, повисла долгая пауза.
– Эта женщина была индианкой? – спросила Руби. Я кивнула.
– Ты уверена?
Я кивнула еще раз.
– Когда я встречалась с Женщиной Бабочек, она была белой.
– Интересно. Когда я встречалась с ней, она была китаянкой, – сказала Агнес.
Я перевела взгляд с Руби на Агнес, пытаясь уловить в и: лицах намек на розыгрыш. Джули таращилась на нас троих Только я решила, что они не дурачатся, как Руби отрыгнул и произнесла:
– Нет ли у нас еще этой куньей мочи?
Они с Агнес громко расхохотались. Мы с Джули присоединились к ним и смеялись до слез. Затем, во мгновение ока веселье сменилось серьезностью. Агнес поменялась местами с Джули, пересев поближе; Руби тоже придвинулась ко мне вплотную. Я стала совершенно спокойной и собранной. Агнес посмотрела как бы мимо меня и сказала:
– А теперь, Линн, расскажи нам все в точности, что ты видела, начиная с того момента, как про сунула голову в дупло дерева бабочек. Когда будешь рассказывать, представляй себе все, как оно было, и ничего не упускай. Это очень важно.
Я вновь погрузилась в пережитое и удивилась тому, что Джули была, по-видимому, не в состоянии держать глаза открытыми. Она свернулась калачиком на кровати и быстро уснула. Агнес, похоже, не слишком заинтересовало начало моего повествования, но когда я стала рассказывать о том, как взбиралась на дерево бабочек, она раз за разом останавливала меня, выясняя все подробности и спрашивая, как я их объясняю.
– Как ты чувствовала себя, когда начала взбираться на дерево? – спросила Агнес, всматриваясь в меня поверх своего носа.
– Так, как будто я вешу целую тонну. С чего бы это?
– Тебя тяготил вес твоих неразрешенных жизней.
– Неразрешенных жизней?
– Да, твоя каждая мысль живет собственной жизнью и обладает стремлением жить и выживать. Это особенно верно в том случае, когда твои мысли не находят разрешения. Мысли – они вроде людей. Их следует хоронить должным образом. Если мысль негативна или не получает разрешения, она преследует тебя, побуждая завершить начатое и похоронить ее как следует, довести ее до завершения. Если твои мысли противоречивы и запутанны, ты создаешь мир мыслеформ, которые, в сущности, питаются твоей энергией. Это и не удивительно, ведь ты приходишься им в своем роде матерью.
– Да, это звучит не очень-то хорошо…
– Хорошо, плохо – зачем так говорить? Ни то, ни другое. Просто таков порядок вещей. Глядя на тебя, шаманка знает, что сто бой происходит. Многиелюди имеютпривычку приглашать гостей и подносить им себя в качестве угощения. Страхи всегда проявляют себя тому, кто их создает. Я вижу, когда твой дух превращается в пищу, вижу, и что за сущность тебя пожирает. Вокруг тебя кружится множество страхов, вот поэтому-то ты столь тяжела. Не будь твоего энергетического угощения, эта сущность погибла бы от истощения.
– А если я не хочу быть тяжелой, не хочу, чтобы меня осаждали эти паразиты? – слетело с моего языка.
Руби и Агнес рассмеялись, но меня бросило в холод.
– Мы ведь не просили тебя порождать вокруг себя эти ментальные сущности, это был твой выбор, – сказала Руби. – Знаешь, иногда они напоминают кружащих вокруг нее летучих мышей, – добавила она, обращаясь к Агнес.
– Не могла бы ты пояснить мне это на примере? -
попросила я Агнес умоляющим тоном.
Агнес рассмеялась.
– Ха, это проще простого. У тебя был сильнейший страх смерти, не так ли?
– Да, думаю, так оно и было.
– Так вот, он очень похож на огромное существо, которое ты несла на себе. Сейчас дело обстоит гораздо лучше, но существо это по-прежнему за тобой следит. У него громадная черная пасть, и ему нужна пища. А питаться оно может только тобой. Это как раз одна из тех сущностей, что способны совершенно поглотить тебя.
– Но ведь никто не хочет умирать, – сказала я, оправдываясь.
– Всякий раз, когда ты думаешь «я боюсь умереть», – вмешалась Руби, – ты угощаешь это безобразное, истекающее слюной существо прекрасным оленьим бифштексом. – Она рассмеялась ведьминским смехом. – Да, ты подносишь им со своего стола большого лангуста и позволяешь запить своей любимой минеральной водой.
Руби подшучивала над моим давнишним рассказом о том, как я обедала в лос-анджелесском ресторане.
– Все верно, – продолжала Агнес. – Никто не хочет умирать, и никто не заставляет тебя бояться смерти.
На мгновение я уставилась на них обеих, после чего перевела взгляд на свои руки. Я начинала злиться, особенно на Руби. С другой стороны, я понимала, что они правы.
– Когда у тебя возникает негативная мысль, она крадет некоторое количество твоей жизненной энергии. Не задумывалась ли ты, почему ты становишься усталой и подавленной, когда думаешь о некоторых вещах?
– Нет, никогда.
– Это потому, что ты создала себе паразита, своего рода омелу, источником жизненных сил для которого являешься ты сама. Он даже способен в конце концов убить тебя.
На мгновение мы встретились глазами с Агнес, но я тут же отвела взгляд.
– Ладно, я поняла. Но что мне делать, чтобы от него избавиться?
– Нужно сбросить с себя это существо, осознав свой страх смерти. Именно это ты сделала, будучи на дереве. Сделай смерть из врага союзником, и тогда мыслеформа твоего страха уйдет прочь и сгинет.
– Это звучит наподобие того, что лучший выход – это вход.
– Лннн, это очень просто. Прими ответственность за свои мысли и за те существа, которых они порождают, вот и все.
Каким-то образом я чувствовала, что Агнес и Руби впихивают в меня свои идеи, не дожидаясь, пока я восприму их обычным образом. Во мне стала нарастать защитная реакция, я начала сердиться. Не так уж часто случалось мне чувствовать себя ученицей, но это был как раз тот случай. Я вспомнила Сойлу Гитерес, женщину-шамана, с которой я встретилась на Юкатане. Она рассказывала мне о моих наклонностях. Агнес и Руби все еще посмеивались.
– Подождите, – сказала я. – Сойла как-то рассказы вала мне о страхах, являющихся чем-то вроде подпорки.
