– Не поговорить ли нам о более теплой погоде? – предложила Агнес.
Я не сомневалась, что она тоже чувствовала себя напряженно из-за непрекращающегося холода. Если бы даже я захотела уехать, это было невозможно. Лишь полеты моего духа помогали мне бороться с клаустрофобией. Я наблюдала за Руби, пытаясь понять ее – гордую пожилую женщину с сознанием, таившим столь громадную силу, и невидящими глазами. Онавсегдавседелалахорошо: каждая посудина была у нее вычищена, каждая валяная кошма доведена до совершенства. Движения ее были всегда точно выверены, что, несомненно, объяснялось ее слепотой, но кроме того – я чувствовала это, – тем величайшим почтением, с которым она относилась к жизни и миру вокруг себя. Даже просто смотреть на нее в течение дня было для меня уроком. Я восхищалась ее кошачьей грацией и способностью самой становиться тем знанием, которое она хотела мне передать. Когда я бывала слишком серьезна, она могла застать меня врасплох, разыграв дряхлую старуху или капризного ребенка. Никогда прежде я не удостаивалась чести провести столько времени в столь тесном с ней соседстве. Меня всегда поражало, насколько обособленно она держится, неизменно блюдя свое положение. Но несмотря на все это, я испытывала к ней такую любовь…
Агнес отодвинулась со стулом, сев напротив меня, Джули придвинула свой стул ко мне слева, а Руби справа. Несмотря на наше давнее знакомство, близость Руби всегда слегка меня нервировала. Я никогда не знала, что она сделает в следующую секунду. Наблюдая за ней краем глаза, я видела, как она улыбается своим мыслям, подобрав недошитый ею мокасин и потирая его руками.
– Линн, настало время для хорошей истории, – прого ворила Агнес, держа на коленях поднос с бисером. Она нани зывала мелкие белые бусинки на иголку, собираясь вышивать кисет.
– Я не против, – сказала Руби. – Хорошая история согревает сердце.
– Я хочу услышать еще о том прекрасном молодом человеке на дереве, – сказала Джули.
– Я говорю – хорошая история, – отрезала Руби. – Она собиралась рассказать нам о Юкатане, где было тепло и солнечно.
– Об этом можно столько всего рассказывать! С чего, по-вашему, лучше начать?
– Как насчет того, чтобы с начала? – фыркнула Руби. Джули хихикнула.
– Ладно. Представьте себе мой дом…
Шел мелкий дождь, и из моей гостиной были видны нитевидные потоки, стекавшие по большим двустворчатым окнам. Я читала раздел путешествий воскресной газеты, выискивая сведения о недорогих рейсах в мексиканский город Мерида, расположенный на полуострове Юкатан. Агнес рассказывала мне о живущей там женщине, которая, по ее словам, много знала о масках.
– Какие маски ты имеешь в виду? Резные? – спросила я у нее.
Агнес ответила, что эта женщина знает о масках силы и обладает сведениями более древними, чем цивилизация майя. Это пробудило во мне живейший интерес, и я записала имя женщиныв блокнот наряду с туманным описанием дома в маленькой деревушке, где она жила. Агнес больше ни разу не упомянула о ней, да и я до этого момента не вспоминала о том разговоре.
Я набрала указанный в газетной рекламе номер авиакомпании и забронировала место. Сточки зрения здравого смысла это было полнейшей бессмыслицей. В течение следующих трех часов я занималась тем, что отменяла приглашения к обеду, свидания, встречи с раздачей автографов в книжных магазинах и прочие запланированные мероприятия. Реакция на том конце провода варьировалась от легкого сожаления до взрывов ярости. В мои планы вовсе не входило морочить голову стольким людям, просто в последнее время я работала так много, что, думаю, заслужила отдых. Как бы то ни было, я собралась уехать.
Полет пошел без приключений. Я наняла в аэропорту автомобиль и, ориентируясь по картам, направилась к руинам древнего майянского города Ушмаль, а оттуда – в маленькую деревушку Ллано с грязными улицами и глинобитными домами. На своем весьма слабом испанском я спросила у местного мальчишки, где находится дом Сойлы Гитерес. В результате обильной жестикуляции японяла, что это маленький глинобитный домик за пределами деревни у небольшого ручья. Я поблагодарила мальчишку, оказавшегося внуком Сойлы, и поехала туда. Я увидела маленький, хорошо обустроенный дворик. В центре старой деревянной двери был прибит амулет. Я постучала. Дверь открылась, и на пороге, широко улыбаясь, предстала Агнес Быстрая Лосиха.
– А я уж было собиралась махнуть на тебя рукой, – сказала она. – Я уже три дня тебя поджидаю. Почему ты не приехала раньше?
Мы обнялись. Я была поражена сверх меры.
– Агнес, – сказала я. – До вчерашнего вечера я сама не знала, что поеду.
– Мы как раз говорили о тебе с Сойлой. У тебя уши не чесались?
Я рассмеялась и сказала:
– Кого-кого, а тебя я меньше всего ожидала встретить за пределами Канады.
– О, ты ведь знаешь, как это бывает. Мы, индейцы, так и норовим принюхаться ко всему окружающему. Наш нос ведет нас. Заходи, мы как раз занимались твоим любимые делом – пили чай.
Я прошла за ней сквозь дом и вышла в ухоженный садик окруженный деревянным забором от койотов. На грубо ско лоченной скамейке сидела пожилая женщина, одетая в блуз] свободного покроя, называемую здесь уипиль, и синюю зала хивающуюся юбку. Как и большинство индейских женщш Юкатана, обута она была в кожаные сандалии. Агнес преде тавила нас друг другу.
– Не говорила ли я только что, что Л инн Эндрюс вот-вотпостучится в дверь? – сказала она.
– Было, было, Агнес, – сказала Сойла с легким акцентом, глядя на меня. – Мы когда-то уже встречались на Севере, но ты, по-видимому, не помнишь меня.
Я в тот же миг почувствовала в этой женщине родственную душу.
– Нет, не помню. А где именно?
– Это не важно, – отвечала она.
– Пойду, приготовлю Линн чаю, – сказала, улыбаясь Агнес. – И не позволяй ей докучать тебе вопросами о масках и знаниях майя.
Какое-то время я стояла, переминаясь с ноги на ногу.
– Вы майя? – спросила я в конце концов.
– Я майя, – ответила она. И затем добавила: – Но некоторые говорят, что я наполовину рысь.
Я уже готова была начать расспрашивать ее о масках, но тут вернулась Агнес со сделанной из тыквы чашкой, наполненной горьковатым травяным чаем. Присутствие Агнес в этом доме все еще смущало меня. В моем уме проносились дюжины возможных объяснений того, как вышло, что она сидит передо мной.
Сойла тепло улыбнулась мне. Ее глаза были очень добрыми и приветливыми, но в их глубине я рассмотрела свернувшуюся гремучую змею. Я поняла, что мне ни в коем случае не следует становиться на пути этой женщины. Взгляд ее сканировал мое лицо, как будто она прочитывала мои мысли. Во двор вбежала стайка детишек, и одна из девочек тонким голоском спросила у Сойлы что-то по-майянски. Та ответила, и дети в ожидании выстроились вокруг нас. Сойла пояснила, что дети хотят, чтобы Агнес рассказала им очередную историю. Агнес заговорила с ними по-майянски. Затем она обратилась к той девочке, что разговаривала с Сойлой. Девочка вбежала в дом и быстро вернулась с чайником. Она разлила чай по нашим чашкам.
– Это одна из моих внучек, – сказала Сойла.
– Она очень мила, – заметила я.
Агнес, извинившись, уселась прямо на землю. Дети обступили ее, смеясь и возбужденно галдя, но затихли сразу, как только Агнес начала свой рассказ.
Улучив момент, я обратилась к Сойле:
– Агнес говорила, что вы знаете о масках…
– Иди сюда и сядь рядом со мной, чтобы не мешать детям, – сказала она.
Мы отошли в угол сада и сели на траву. В воздухе стоял насыщенный аромат сырой земли и влажных от вечернего дождя листьев субтропических деревьев. Я отхлебнула из чашки. Сидя здесь, я имела возможность смотреть сквозь прореху в изгороди. Вдалеке, за крытой соломой хижиной, виднелось сухое дерево, ветви которого сплошь обсели канюки.
– Там что-нибудь издохло?
– Нет, нет, канюки всегда слетаются туда и ждут отбросов из корчмы.
Некоторое время Сойла рассматривала меня, поглаживая ладонью землю. Подобрав тонкий прутик, она принялась чертить им на земле. Нарисованное представляло собой прямоугольник, разделенный на треугольники.
– Что это означает? – спросила я.
– Это означает силу, что значит путь к пониманию себя.
– Силу? Из этого рисунка можно извлечь многое, но почему он означает силу?
– Мы называем его маской земли. Эта маска – наш алтарь. Так мы молимся и совершаем наши священнодейс твия.
Я достала из своей сумки белый платок, предназначенный ей в подарок. Она рассмотрела его и отложила в сторону, кивнув головой.
– Научи меня, – попросила я.
– Тебя тянуло сюда, как пчелу тянет к цветку. Одна из причин, почему ты здесь – это желаниеучиться. Я будуучить тебя. Сегодня ты должна отдохнуть с дороги. Вздремнем сейчас и будем ожидать знание. Когда ты будешь готова воспринять его, оно придет. Оно вроде бродяги, но никогда не уходит настолько далеко, чтобы его нельзя было приманить.
