они ожидали. Но одно ведьмам было ясно: они просто умирали от желания узнать, что же он тут делает.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Возвращение королевы
Аид, Примроуз и Хейзел сидели на застеклённой террасе, ожидая, когда Цирцея присоединится к ним. Якоб проводил Цирцею в её покои, чтобы она могла привести себя в порядок и собраться с мыслями. Примроуз и Хейзел между тем угощали повелителя Подземного мира чаем, как он и просил.
Находящаяся на крыше старинного каменного особняка терраса сияла, как драгоценный камень, утопая в пурпурных сумерках, медленно переходящих в чернильную черноту. Якоб сейчас был внизу, готовился осветить огнями Мёртвый лес в честь их божественного гостя. Вид Мёртвого леса внушал благоговейный трепет, и Аид не мог не почувствовать магию, исходившую от этого тёмного и зловещего места. Это был один из тех уголков Многих Королевств, которые он не успел изучить должным образом за время своего первого пребывания здесь. Поэтому Аид радовался, что наконец-то прорвался в сию грозную крепость, чтобы познакомиться с королевами мёртвых. Королевами, которые, по общему мнению, были гораздо более гостеприимны, чем их предшественницы.
Древний бог наблюдал, как некоторые мертвецы внизу возвращались в свои могилы, сопровождаемые Якобом. Этот человек, – а точнее то, что от него осталось, – казался Аиду очень интересным. Для существа, состоящего в основном из костей и иссохшейся плоти, он выглядел вполне прилично, особенно в своей древней солдатской форме. Якоб казался Аиду не вполне человеком, как если бы он принадлежал к какому-то другому виду, прежде чем стал нежитью. Его кости отличались необычайным размером, и он был намного выше среднего мужчины. Аид сказал бы, что при жизни Якоб отличался красотой, и бог смерти чувствовал, как его силу, так и его страдания. Сэр Якоб давно стал легендой. Он служил королевам Мёртвого леса целую вечность, всегда готовый помочь, направить и дать совет новым неопытным королевам, как он делал в течение стольких лет, что уже потерял им счет.
Аид позаботился о том, чтобы скрыть эти мысли от ведьм. Он знал, что, возможно, ему придётся проявлять особую осторожность, чтобы не дать Цирцее проникнуть в его голову. Она была, безусловно, самой могущественной ведьмой, с которой он сталкивался, по крайней мере со времён её матерей.
– Во Многих Королевствах нет ничего лучше чашки хорошего чая. Я не могу передать вам, сколько раз за эти годы у меня возникало искушение заглянуть к вам на чаепитие. И вы знаете, я думаю, теперь это было проще, ведь Малефисента больше не сидит в моём старом замке. Слава богам, что ужасная Фея-крёстная больше не командует в этой их стране фей. Я знал, что это только вопрос времени, когда её сестра, няня, поставит эту бестию на место!
Аид смеялся, чередуя кусочки торта с глотками чая. Ему нравилось снова находиться в компании ведьм и пить их чай из чашки, которую, он был уверен, злые сёстры прихватили из его замка в Подземном мире много лет назад. Любой, кто хоть немного знал злых сестёр, был в курсе, что у них имелась целая коллекция чайных чашек, которые они прибрали к рукам у различных друзей, родственников, врагов и знакомых.
– Ты знаешь фей? – спросила Примроуз.
Она улыбнулась, отчего её усыпанный веснушками нос слегка сморщился. Аид счёл это очаровательным. Он всегда питал слабость к ведьмам, особенно к таким ведьмам, как эти. Могущественным колдуньям, которые не говорили загадками и не были сумасшедшими или занудными всезнайками, как мойры. Он почти ничего так не ненавидел, как всезнаек.
Ему нравились эти ведьмы, потому что, как и он, они понимали, что значит быть хранителями мёртвых. Аид искренне считал их прекрасными: Хейзел с её серыми, задумчивыми глазами, которые всё запоминали на случай, если ей это снова пригодится, и Примроуз с её внутренним светом и желанием превратить свой Мёртвый дом во что-то прекрасное. Они обе были более могущественны, чем думали. Это были редкие ведьмы, и Аид поистине наслаждался их компанией. Что уж таить, он влюбился в них, точно так же, как много лет назад влюбился в странных сестёр. Но этих ведьм было любить легче. С ними было легче разговаривать и проводить время. Если бы Аид ещё не усвоил урок, полученный во время последнего посещения Многих Королевств, он с радостью провёл бы остаток своих дней с этими ведьмами в Мёртвом лесу. Но у судьбы на него были другие планы.
– О, у нас с Феей-крёстной давние отношения, хотя я не думаю, что она признала бы это, – сказал он в ответ на вопрос Примроуз. Он жестом попросил у стоявшего неподалёку скелета-слуги ещё чашку чая, а затем продолжил: – Я всё ещё чувствую, что духи прежних королев мёртвых сейчас находятся в комнате с нами, и они беспокоятся, но уверяю вас, у меня нет намерения снова поселяться во Многих Королевствах или демонстрировать свою власть в ваших землях. Я был в долгу у злых сестёр и оказал им услугу. Я прибыл сюда лишь для этого. Но я не мог стоять в стороне и смотреть, как Люсинда убивает свою дочь после всего, через что она и её сёстры прошли, чтобы создать её, – сказал он, жуя яблочно-карамельный пирог. Услышав, что кто-то вошёл на террасу, он быстро смахнул крошки с одежды.
– И что же знаешь об этом ты, повелитель мёртвых?
Цирцея стояла в арочном дверном проёме. Она переоделась в длинное серебряное платье, которое сияло, как лунный свет. Аид чувствовал радость в сердцах Хейзел и Примроуз оттого, что они снова увидели Цирцею.
– Я знаю больше, чем хотел бы, – сказал Аид.
– А королевы-призраки? Ты знаешь, почему они появились? Я никогда не видела, чтобы они становились на сторону моей матери, – сказала Цирцея, направляясь к красному бархатному дивану, на котором напротив Аида сидели Примроуз и Хейзел, и устроилась на подоконнике.
– Боюсь, что это тоже моя вина. Я пообещал им, что нога моя больше никогда не ступит на эту землю, и нарушил это обещание, чтобы сдержать другое, – сказал Аид.
– Я думала, они были заперты за завесой. Хочешь сказать, что они могут войти в страну живых в любое время, когда пожелают? – спросила Хейзел, которая выглядела усталой, и Аид знал, что его ответ не утешит ведьму.
– Это довольно легко, если их потревожить. Теперь вы это знаете. И похоже, вам придётся выяснить самостоятельно, как
