После того как я чуть не потеряла ребёнка внутри меня что-то надломилось. Я вдруг почувствовала себя очень уязвимой, появилось желание во что бы то ни стало защитить своего малыша. Никому не дать его в обиду. Ни за что.
В дверь стучат и уже через мгновение в спальню входит дядя. Увидев меня сидящей на кровати с планшетом в руках, он вдруг начинает хмуриться:
– Долго ты собираешься прятаться от внешнего мира?
– Да я не прячусь вроде бы.
Сев рядом со мной на кровать, дядя заглядывает в планшет.
– Что рисуешь?
– Разукрашиваю. Не знаю. Фэнтези какое-то.
– Уля, не нравится мне твоё настроение. Может, возобновишь походы к психологу?
– Пока они мне не нужны. Я хорошо себя чувствую.
– Уверена? – переспрашивает дядя и я киваю. – Не передумала забирать заявление из полиции?
– Не передумала, ты же знаешь.
– Ах, Уля… – тяжко вздохнув, дядя запрокидывает голову и пустым взглядом утыкается в потолок: – Ты такая же добрая, как и твоя мать. Слишком добрая, в ущерб себе.
– Мы с тобой уже говорили на эту тему. Я не хочу, чтобы молодая девчонка села в тюрьму из-за того, что у неё в голове случилось временное помутнение.
– Да ты ничего не хочешь. Сердобольная сильно.
– Если ты сейчас про Ольховского, то да. Дядя, оставь его в покое, пожалуйста. Я знаю, что ты на него надавил, а у Богдана любимая девушка есть, они пожениться хотят.
– И что? Плевать мне на его хочучки.
– А на меня тебе тоже плевать?
Сфокусировав на мне взгляд, дядя качает головой и заключает в объятия. Его губы касаются моей макушки.
– Ты же знаешь, Уличка, я всё ради тебя сделаю.
– Тогда не настаивай на нашем браке, пожалуйста. Насильно мил не будешь, да и не надо. Я не хочу быть его нелюбимой женой, не хочу чувствовать себя ущербной. Пусть будет просто отцом моему ребёнку, если, конечно, посчитает нужным.
– И как ты себе это представляешь, хм? Хочешь быть матерью-одиночкой?
– Матерью-одиночкой я буду в том случае, если Богдан откажется признавать отцовство. Но даже если это случится, что здесь плохого? Или для твоей карьеры архиважно не подмочить репутацию?
– Да к чёрту эту репутацию. Мне главное, чтобы ты была счастлива, а с Ольховским или без него – это уже, как ты решишь.
– Правда? Ты перестанешь настаивать на нашем браке?
– Если ты этого не хочешь, то обещаю.
– Не хочу, дядя. Очень не хочу. Только не уничтожай Богдана и его семью, пожалуйста. Эта месть не сделает меня счастливой, скорее, наоборот.
– Я подумаю.
Вздохнув, я смотрю на дядю с улыбкой. Он подумает – это уже хорошо. Значит, его сердце немного оттаяло.
***
Богдан приезжает после ужина. В это время я сижу на садовых качелях, поэтому сразу замечаю иномарку, остановившуюся за забором.
Сделав над собой немалые усилия, я морально готовлюсь к встрече.
– Привет, – первой произношу я, обозначив своё местонахождение, Богдан мог пройти мимо и не заметить меня в тени, а теперь точно подойдёт.
Услышав мой голос, Ольховский берёт курс к качелям и уже через мгновение оказывается стоять напротив. С цветами. Странный такой.
– Привет, это тебе.
Положив букет на мои колени, Богдан просит разрешения сесть рядом. Я не против, конечно же.
– Спасибо за цветы. Мои любимые белые розы, дядя сказал?
– Сам догадался.
Мы замолкаем. Точнее, Богдан собирается с духом, а я просто слушаю сверчков и пение ночных птиц.
– Уль, может, поедем завтра в ЗАГС?
– Зачем? Я же сказала, что не хочу за тебя замуж.
– Я помню, что ты сказала.
– Я не передумала, Богдан. И хватит уже ко мне кататься. Я поговорила с дядей, он тебя не тронет, можешь спать спокойно.
– В смысле? – удивляется Ольховский.
– У тебя девушка есть… любимая. Совет вам да любовь.
– Я не понимаю тебя.
Я кладу ладонь на напряжённое плечо Ольховского. Такой напряжённый, спина натянута как струна.
– Я всё знаю, Богдан. Поэтому говорю тебе, чтобы ты со спокойной душой женился на своей девушке, а обо мне забудь, как о кошмарном сне. Я тебя не люблю. Ты меня тоже не любишь. Вместе нам не по пути. Точка.
Глава 5
Богдан
После разговора с Ульяной злой как собака прыгаю за руль. Не понимаю эту девушку, вот совсем. Я ей серьёзно замуж предложил уже во второй раз, а она меня на три буквы послала в мягкой форме – ну как она умеет.
И вообще, откуда Ульяна узнала про Милу? Наверное, мелкая моя сказала. Вспомнив про сестру, решаю набрать её на мобильный и выписать по первое число, но Леся не берёт трубку.
С психом стучу кулаком по рулю.
Чёрт…
Не ладится всё. Ещё с Милой надо бы объясниться. Хрен знает, что со всем этим делать дальше.
Поняв, что без дружеского совета мне не обойтись, набираю Димона. Сегодня пятница, значит, официально есть повод нажраться. Договариваемся с другом встретиться в баре.
Начинаем с пива, а там, как пойдёт.
– Не понимаю тебя, Богдан. Зачем ты с той Ульяной мутил, раз с Милой собирались пожениться? – спрашивает друг после того, как я излил ему душу.
– Дядя её попросил. Мы с Улей общались несколько месяцев, ну так знаешь… Чисто "привет", "пока" и в таком духе. Я не воспринимал её как девушку, но хорошо относился. Она мне как человек понравилась. С ней было интересно общаться, она даже пару раз подкинула идеи для создания новых приложений. Начитанная. Мудрая. Душа светлая.
– Так… Что-то я сейчас не понял. Ты мне точно про племянницу Скорикова говоришь? Описываешь её так, будто восхищаешься нею.
– Да нет же. Как женщина она меня не впечатляет. Страшная сильно. Но человек хороший. Это истинная правда.
– Это я уже понял. Дальше что?
– Скориков решил, что я смогу выдернуть его племянницу из глубокой депрессии. Пару лет назад её близкие погибли при пожаре, дом сгорел. Ну, в общем, я её вытянул, как видишь.
– Угу, вижу. И заделал ей ребёнка.
– Ну так получилось.
– И что теперь думаешь делать?
– Не знаю. Жениться на Миле будет неправильно после всего. Да рано или поздно она всё равно узнает, что у меня ребёнок от другой. Сама захочет расстаться.
Тяжело вздохнув, мысленно визуализирую будущее. Нет, не представляется. Всё так запутанно, что тяжело предположить, что будет даже завтра.
– Да, друг. Хреново твои дела, – похлопав меня по плечу, Димон предлагает снова выпить.
Дружеского совета в этот вечер я так и не получаю. Дима просто охреневает, узнав, что творится с моей жизнью.
Через пару часов такси доставляет меня пьяного домой. Добравшись до спальни, я падаю на кровать и сплю глубоким сном до самого утра.
***
Проснувшись утром от разрывающей на части головной боли, я жалею, что вчера вечером хорошо набрался. Дружеского совета так и не получил, только похмелье заработал.
Мобильный оживает стандартным рингтоном. С закрытыми глазами шарю рукой по тумбочке, приоткрыв один глаз, читаю на экране имя Милы.
– Алло, – сонно бурчу в трубку.
– Привет, любимый. Спишь, что ли? Богдан, уже двенадцать часов дня, ну ты соня, – смеётся Мила, причиняя моей голове новый всплеск тупой боли. – Я у тебя денег хочу попросить. Представляешь, я тут купил себе платье и туфельки, но мне чуть-чуть не хватает. Скинешь?
– Сколько?
– Пятьдесят тысяч, но лучше семьдесят, я там ещё сумочку себе присмотрела.
– Скину.
– Только скинь сейчас, пожалуйста. Я на кассе стою, не могу провести оплату.
Жму на кнопку "завершить вызов". Пытаюсь раздуплиться. Контрастный душ привёл бы в чувства, но Мила просила денег. Похлопав себя по щекам, немного начинаю соображать. Открываю на телефоне банкинг, перевожу сто тысяч на карту Милы, чтоб наверняка хватило на все её побрякушки. И уже готов отшвырнуть телефон в сторону, как на экране всплывает уведомление "Инстаграм". Новая история Ульяны. Жму посмотреть.
