Читаем без скачивания Интифада - Андрей Правов

Газеты писали, что соперник Нетаньяху на предстоявших выборах Эхуд Барак – лидер блока левых партий «Единый Израиль» пригласил на Седер двоих солдат. А глава партии русских репатриантов «Исраэль баалия» Натан Щаранский – родителей солдата, «убитого недавно террористами».

Предвыборная компания шла полным ходом. Поэтому, естественно, лидеры политических партий использовали Песах «на полную катушку». А газеты, пользуясь таким заметным временным рубежом, подводили итоги пройденного пути. К чему пришла страна на 31 марта 1999 года? За кого голосовать на выборах? Кто же прав? Кто лучший «рулевой»? Сторонники премьера Нетаньяху подчеркивали подъем экономики, улучшение жизни людей. Его противники «упирали» на другие показатели – противостояние властей с профсоюзами, так и не решенные и даже обострявшиеся противоречия в отношениях с палестинцами, продолжение войны в Южном Ливане и так далее.

Действительно, как понял Панов, проблем в Израиле в канун Песаха 1999 года хватало. Например, в стране только что завершилась недельная всеобщая забастовка государственных служащих. Ее лидеры, не смотря на все увещевания правительства, все-таки сумели парализовать страну. На рейдах израильских портов скопилось несколько десятков неразгруженных судов. Некоторые их владельцы, чтобы избежать чудовищных убытков, даже перебрасывали суда в порты Египта, там их разгружали и доставляли грузы в Израиль уже наземным путем. На несколько дней оказался «сбитым» график рейсов самолетов, отбывавших из международного аэропорта имени Бен-Гуриона. Бастовавшие рабочие отказывались заправлять их горючим. Но особое возмущение израильтян вызывали мусорщики. Их присоединение к забастовке сделало почти невыносимой жизнь горожан, прежде всего тех, кто проживает в непосредственной близости от рынков. Скопившиеся прямо на улицах огромные кучи мусора начали поджигать «стихийно», что резко повышало опасность пожаров.

Профсоюзное объединение Гистадрут вело себя «как скала». Таковы традиции. Оно требовало от властей повысить заработную плату государственным служащим более, чем на 14 процентов. Именно этот процент, по оценкам профсоюзов, был «съеден» инфляцией в 1998-99 годах. Тогдашний министр финансов Меир Шитрит называл цифру в 3,5 процента. Руководитель Гистадрута Амир Перец не сдавался. Казалось, что он готов был пойти до конца, а именно – испортить израильтянам Песах. Однако в последний момент стороны договорились на 4,7 процента. Забастовка прекратилась. Самолеты снова полетели по расписанию, корабли пошли на разгрузку, мусор с улиц убрали. Начинались праздники.

Вторым неприятным моментом для властей в самый канун Песаха стало новое серьезное осложнение отношений с палестинцами. При этом споры перешли во вполне конкретную плоскость. Израильские власти приняли решение закрыть в Восточном Иерусалиме несколько представительств палестинских организаций. Произошло это после серии приемов в Восточном Иерусалиме палестинцами групп дипломатов из европейских стран. Проводились они в так называемом «Ориент хаусе», именуемом неофициально не иначе, как МИД палестинцев. Тогдашний министр иностранных дел Ариэль Шарон обратился к европейским дипломатам с «просьбой» – не встречаться с палестинцами в Иерусалиме, поскольку этот город, дескать, является «единой и неделимой» столицей Израиля. Однако последовало заявление Европейского союза, который с такой логикой не согласился и даже подбросил «хворост в огонь», указав, что палестинцы имеют полное право уже в течение ближайшего года создать собственное независимое государство.

А вдруг, задавали вопрос израильские газеты, палестинцы действительно решат объявить о своем независимом государстве уже в апреле или мае, то есть непосредственно перед выборами? Как это повлияет на их результаты? На личные интересы политиков?

Отношения властей с палестинцами вновь обострялись. И это для граждан Израиля был очень «неприятный подарок» к Песаху. По радио передавались обращения к военнослужащим быть бдительными. Террористы, дескать, готовят на Песах захваты молодых людей в военной форме. Особенно важно юношам и девушкам, военнослужащим израильской армии, проявлять осторожность, садясь в попутные автомашины. Многие из них в те дни направлялись из казарм домой, праздновать Песах.

Алексей Константинович также отметил, что израильское радио обращалось к армейской молодежи чрезвычайно ласково: «Наши дети, мальчики и девочки». А чтобы надежнее защитить израильтян, контрольно-пропускные пункты на «линиях раздела» с Палестинской автономией на праздники были закрыты. Армия и полиция проводили по всей территории Израиля жесткие проверки. И попавшиеся «чужие», то есть арабы, не имевшие специальных пропусков на право пребывания в Израиле в праздничные дни, немедленно переправлялись за КПП, в автономию…

Тем не менее, Израиль, как отметил Панов, все же жил тогда большими надеждами. Прежде всего, на мирное будущее. Израильтяне очень устали от бесконечных войн и террористических актов. Большинству людей хотелось спокойной жизни, когда можно ничего не опасаясь ходить по улицам, ездить на автомашинах, посещать кафе, рестораны и театры. Как это делают те же европейцы и американцы, на образ жизни которых в Израиле всегда ориентировались.

Первые шаги к миру уже были сделаны. Подписаны Норвежские соглашения, создана Палестинская автономия. Как результат – почти полное прекращение террористических актов. То есть Интифада завершилась. Причем официально. Об этом заявили палестинские лидеры. А в недалеком будущем – создание независимого палестинского государства, заключение мирного договора с Сирией, вывод войск из Южного Ливана, налаживание нормальных отношений с арабскими странами – соседями. И после этого, как на тот момент были совершенно убеждены очень многие израильтяне, их всех ждет прочный мир. Но в реальной жизни, к сожалению, все складывалось несколько иначе…

Почти каждый израильтянин в душе – глава собственной политической партии…

Нетания, март 1999 года.

Поначалу Панов даже не узнал Марка, ожидавшего его на скамейке возле не работавшего фонтана, в сквере на центральной площади Нетании. Перед ним предстал пожилой человек, одетый, как казалось, в тот же самый потертый черный костюм, который он еще много лет назад, почти не снимая, носил в Москве. Новой в облике Лурье была лишь одна деталь – черная фетровая шляпа с широкими полями.

– Я так сильно изменился? – уловил изумленный взгляд друга Лурье. – Ну, конечно, все может быть. Для меня прошедшие годы были очень непростыми. А вот ты, Алеша, выгладишь просто прекрасно. Совсем такой же, каким был еще в начале восьмидесятых. Как тебе удается не стареть? Поделись рецептом молодости…

– Все очень просто, – улыбнулся Панов, – стараюсь жить как можно интереснее и ни в чем себе не отказывать. Ни в работе, ни в любви.

– Ну-ну. Ты все еще про любовь! Нет, у меня здесь жизнь более приземленная. Как говорится, выживаем, как можем. Ты знаешь, Даля еще только накрывает на стол и просила меня чем-нибудь тебя развлечь. Пойдем в кафе?

– Пойдем. Ты знаешь куда?

– Ну, сам я по кафе и ресторанам хожу редко. Видел на набережной одно заведение. Подают кофе, пиво, вино. Чего-нибудь покрепче мы с тобой выпьем попозже. У меня дома. Я надеюсь, ты не за рулем?

– Нет, я приехал на такси. Так что сможем себе кое-что позволить. Я с собой захватил. Еще в Москве, в аэропорту купил…

Алексей Константинович поднял вверх пластиковый пакет, в котором лежала бутылка виски «Джонни уолкер» с черной этикеткой.

– Надеюсь, твои религиозные убеждения не запрещают тебе пить? – спросил Панов.

– Не путай иудеев с мусульманами, – улыбнулся Марк. – Выпью с удовольствием. Ну а пока давай побалуемся каким-нибудь легким напитком…

– Может быть пивом? Но я слышал, что религиозным евреям пить пиво на Песах не рекомендуется. Это так?

– Да, так. Но пока жена не видит, можно себе разное позволить, – снова улыбнулся Марк. – Я имею в виду хотя бы выпить. Но только не пиво. В Песах его просто не продают. Запрет на все «квасное». А вот вина я выпью с удовольствием.

Они вышли на набережную, на которой возвышались многоэтажные дома, отделанные голубой мозаичной плиткой.

– Здесь наши богатеи живут, – довольно зло сказал Марк. – Набережная называется Ницца. В честь известного курорта во Франции. Квартиры в этих домах огромные, по сто квадратных метров и более, с двумя и даже тремя санузлами, с мраморными полами и так далее.

– Здесь, вероятно, в основном обитают выходцы из Америки или Западной Европы?

– Не скажи. Не только. Квартиры в этих домах приобрели и довольно многие наши с тобой соотечественники. Из тех, кто сумел быстро сориентироваться в начале девяностых. И те, кто нахапал денег еще в СССР и, как говорится, вовремя «сделал ноги». Но они жили здесь лет пять назад. А затем, в большинстве своем, перебрались в США, или Германию. Так что к нам, в Нетанию, прилетают теперь только на лето. Или вообще не прилетают, а квартиры сдают.