class="p1">Он закончил наливать, и, подняв взгляд, встречается с моими глазами. В его зрачках пляшут тени, как в бездонном колодце, и я чувствую, как ой собственный взгляд тонет в этой бездне.
— Что-то не так? — спрашивает он, и его голос, бархатный и приглушенный, как джазовая труба, возвращает меня в реальность. Краснею, словно пойманная с поличным, и бормочу что-то невнятное о музыке.
Но правда в том, что мой разум оплели его руки, как лианы оплетают старое дерево. В этот момент я поняла, что влечение – это не всегда фейерверк, иногда это тихая река, которая незаметно подмывает берега твоего сознания.
— Наслаждайся вином, — прошептал он, вызывая по моей спине армию мурашек.
В этот вечер джаз кажется мне особенно пронзительным, а вино – особенно пьянящим. И все из-за этих рук, которые, словно ключи, открыли дверь в мои самые потаенные фантазии.
В квартиру мы вернулись после полуночи на такси. Оба подвыпившие, но не потерявшие рассудок. Люк сказал, что пить нужно правильно.
— Сегодня был потрясающий день, — шепчу с мечтательной улыбкой. — Спасибо тебе. Лучше экскурсии и представить нельзя.
Люк не отвечает. Лишь молча поглядывает на меня. Я воспринимаю это как за знак прощания до утра и собираюсь развернуться, как в спину летит его мурашечный голос, продирающий до костей.
— Ты можешь остаться… не только в этой комнате. Но и в моей жизни.
И тут я осознаю еще одну вещь — эта командировка изменит меня навсегда.
Глава 7 — Конфликт
Утром встать удалось не с первой попытки. Голова жутко трещит из-за вчерашнего вина и усталости.
Мне не хватило четырехчасового сна, а на работе нужно выглядеть презентабельно.
Пересиливаю себя и иду умываться в ванну, где Люк по обычаю забыл закрыть дверь, стоя под душем и распивая песни.
Благо все прикрыто шторкой и наплевав на правила приличия, я беру зубную щетку с пастой и чищу зубы.
Завтракаю наспех, макияж решила сделать по дороге на работу.
Шагая по безлюдной улице, я вдруг поняла, что в носу щиплет как перед простудой. Этого мне еще не хватало! Все-таки сказались вчерашние прогулки под дождем.
Блин, выдержать бы до субботы, а там в Москву вернусь. Платить за лекарства в дорогой Европе, ну, никак не хочется. Обанкрочусь.
Смотрю на время на телефоне и ругаюсь себе под нос. Опаздываю.
Шмыгаю носом, незаметно проскальзываю через холл в арендованный кабинет Артема Петровича.
Мужчина, подбоченившись, уже громким стуком туфлей меряет комнату шагами.
— Доброе утро, Артем Петрович, — пулей залетаю в кабинет и не ожидая в ответ любезностей, быстро готовлюсь к работе.
— Доброе, — цедит недовольно босс. — Ты в последнее время стала рассеянной.
Босс решил с утра устроит мне выволочку:
— Это все из-за твоего соседа, не так ли?
Бумаги в моих руках ссыпаются на пол. В шоке смотрю на своего начальника и не знаю, что сказать.
— Откуда вы…
— Я знаю, что ты снимаешь комнату у одной бабули. И что с тобой живет ее внук. Симпатичный, между прочим, — акцент на последних словах, заставляет меня густо покраснеть.
— Это не то, что вы дума…, — но разгорячившийся босс не дает мне и слова вставить.
— Ты здесь не отдыхать приехала! Если не соберёшься — я отправлю тебя обратно в Москву.
Паника с головой накатывает на меня: я не могу позволить себе провалить проект. И если единственный выход сосредоточиться на работе — избегать Люка — то я это сделаю.
Таким образом очередной рабочий день подходит к концу. А вместе с тем ухудшается и мое состояние.
К вечеру голова разболелась так, что на ногах стоять не могу. Придется купить хотя бы обезболивающее.
Вечером, высушенная как лимон, я вяло перебираю ногами в сторону автобусной остановки. Поискала в интернете названия лекарств на голландском и сохранили в заметках на телефоне, но сил нет ни на что. Усталость берет свое и, выйдя на своей остановке, я понимаю, что не смогу дойти до аптеки.
С трудом доползла до подъезда и с таким же трудом поднялась на квартиру.
Артем Петрович упрекал меня в непрофессионализме. Грозился уволить с работы. Открывая замок ключом, я и не подозревала, что жизнь поставила меня перед сложным выбором: сохранить карьеру или следовать зову сердца.
Нахожу Люка в гостиной, за чтением книги. Я старалась быть максимально тихой, однако услышав шум с прихожей, парень откладывает книжку и устремляет на меня свои шоколадные глаза, в которых всегда горит озорной огонек.
— Привет, — сдержанно улыбается мне. Молча киваю в ответ, так как на слова уже попросту нет сил. — Утром ты ушла в спешке. Голодная? Я приготовил erwtensoep (гороховый суп).
— Нет, — через силу выдавливаю я. — Спасибо.
И ухожу в свою комнату, волоча за собой сумку, как если бы она была забита камнями.
Падаю на кровать, которая чуть подпрыгивает от моего веса. В горле першит, а в голове будто раскаленная лава.
Как же паршиво!
Вот отдохну немного, станет чуток получше и в аптеку пойду.
Обязательно.
Только сейчас хочу поспать. Совсем чуть-чуть.
Отяжелевшие веки закрываются против моей воли.
Когда я просыпаюсь, то с удивлением обнаруживаю, что на часах всего девять часов. И то, что аптеки давно закрылись.
Вот тебе и купила лекарство!
Плюхаюсь обратно на подушку, злясь за свою опрометчивость, и одновременно оправдываюсь, что мне было очень плохо.
После сна голова не кажется уже такой тяжелой, однако болезнь никуда не ушла.
Надо бы принять душ и приготовить себе чай.
Сажусь на кровати и в комнату кто-то стучится. Хотя. Почему кто-то? Люк, очевидно же!
— Да? — хриплю я и дверь неспешно открывается, будто парень боится нашуметь.
— Ева, — тихо говорит он. — Я могу войти?
Улыбка против воли трогает мои губы. Ну, сама вежливость.
— Входи, Люк.
Дверь распахивается шире, пропуская парня с подносом в руках. Он подходит ближе к кровати и вижу, как на подносе клубится ароматный и горячий гороховый суп. Живот стянуло в голодный спазм.
— Поешь немного. Ты плохо выглядишь, — Люк кладет поднос прямо мне на колени.
Откуда он научился так заботиться? Я вообще ему никто. Всего лишь соседка, которая уедет через пару дней. И которую он больше никогда не увидит.
Почему от этих мыслей мне становится грустно.
Кажется, я привыкла к новому ритму своей жизни.
