ладонь из захвата. Брюнет отпустил ее с едва заметной неохотой. Жар от его прикосновений все еще пылал на моей коже, а щеки предательски алели.
Его тёмно-карие глаза, не мигая, изучали моё лицо, выискивая малейшие оттенки моих эмоций.
— Агния, — моё имя в его устах прозвучало как что-то сокровенное, наполненное скрытыми смыслами.
Потом голос брюнета прозвучал чуть громче, приобретая деловые нотки, но в глубине глаз продолжал гореть огонёк любопытства:
— Вы, должно быть, по рекомендации Аркадия Петровича?
— Да, — выдохнула я, с трудом собираясь с мыслями. — Вы правы, меня направил именно он.
Игнат медленно кивнул, не отводя от меня глаз, словно делал какие-то свои выводы. Взор брюнета скользнул по моему лицу, задержался на алеющих щеках, затем снова встретился с моим взглядом. В уголках его губ заплясали те самые чертики, делая выражение лица одновременно и деловым, и откровенно заинтересованным.
— Тогда тем более приятно, — произнёс он, и в его голосе снова зазвучали те же бархатные нотки, что и во время нашего «рукопожатия».
— Аркадий Петрович, отличный специалист, и он обычно не ошибается в людях. Надеюсь, и на этот раз его интуиция его не подвела.
Из угла комнаты донёсся тихий, одобрительный смешок Кости. Он всё так же наблюдал за нами, с еще большим любопытством.
Я посмотрела в сторону Костика, нахмурив брови, я попыталась, сделать взгляд твёрже, но под пристальным вниманием Игната это было почти невозможно.
Его присутствие ощущалось физически — будто тёплый, плотный воздух, заполнивший собой всё пространство кабинета.
Мой «суровый» вид не только не напугал блондина, но, казалось, развеселил его ещё больше — из его угла донёсся сдавленный смешок. Игнат тоже пытался сохранить серьёзность, но тщетно — уголки его губ предательски подрагивали, выдавая сдерживаемую улыбку.
Зато атмосфера вновь поменяла свой ракурс, приобретая иной оттенок.
Брюнет на мгновение замолк, будто собираясь с мыслями, затем прокашлялся, и его голос зазвучал совсем иначе — властно, без намёка на прежнюю теплоту:
— Агния, вам нужно сходить в отдел кадров, чтобы оформиться.
— Я поняла… А где он находится? — немного запнувшись, спросила я, не отрываясь от его тёмно-карих омутов.
Мужчина лишь приоткрыл рот, чтобы ответить, как бодрый голос Константина опередил его:
— Я провожу Агнию!
Игнат хмуро посмотрел на блондина. На несколько секунд между ними повисла тишина, насыщенная невысказанными словами. Они словно вели мысленный диалог между собой.
Я молча наблюдала за их «разговором», не прерывая их.
Такими темпами я смогу снять фильм на тему: «Агния и её личный дурдом в компании „БаринOFF“. Смотрите скоро на всех экранах города!»
Думаю, я однозначно произведу фурор и прославлюсь, но я держу в себе зачатки «начинающей звезды», продолжая тихонько стоять. Я бы сказала, это весьма необычно для меня.
Молчаливое противостояние мужчин длилось, пожалуй, не больше десяти секунд, но казалось мне вечностью. Воздух в кабинете стал густым и тяжёлым, будто перед началом грозы.
Уголки губ Игната дрогнули в едва уловимой усмешке, он медленно, почти лениво провёл рукой по подбородку.
— Нет, Константин, — его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что даже Костя на мгновение замер, не находя, что ответить.
— Ты останешься. У меня есть к тебе разговор, — взгляд брюнета вновь скользнул по моему лицу, снова став проницательным и тёплым.
— Агнию проводит Марина, она ждет в приемной, — не терпящим возражений голосом сказал Игнат.
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возникла девушка.
В дверном проеме застыла женщина — высокая, с осанкой балерины и холодной, почти неживой красотой фарфоровой куклы.
Её глаза быстро и внимательно пробежались по нам, оценивая обстановку. Сначала она скользнула по Игнату, задерживаясь на нём особенно пристально, затем едва задерживаясь пробежалась по Косте.
На её губах мелькала легкая, чарующая улыбка, но когда она увидела меня, взгляд её стал колючим и недружелюбным. Я ей, по всей видимости, не понравилась.
— Марина, вы как раз вовремя! — деловым тоном сказал мужчина.
Игнат кивнул в мою сторону и проговорил:
— Проводите Агнию в отдел кадров, а затем приведите её обратно ко мне.
Глава 8
Игнат Баринов
В последнее время Марина покидала мой кабинет исключительно тщательно отрепетированным вилянием бедер.
По её мнению, это было самое сексуальное, что могла делать женщина.
У меня создавалось стойкое впечатление, словно она где-то прочла пособие для охотниц за состоянием, где чёрным по белому было написано: «Самцы вида „Папик“ реагируют на плавные покачивания тазом. p.s. После можно брать тепленькими и вести в ЗАГС! Но не забудьте, это временный эффект техника, еще разрабатывается».
Все эти наигранные телодвижения секретаря оставляли меня равнодушным, а вот её настойчивость заставляла насторожиться.
В последние недели ее настойчивость перешла все границы дозволенного. Виной всему, полагаю, тот разговор с отцом, который ей удалось подслушать.
Его ультиматум прозвучал четко: «Женись, и точка». И все мои доводы о том, что в моем окружении нет ни одной женщины, которая подошла бы на эту роль, его не волновали, от слова совсем.
Раньше он настаивал на этом, но звучало это скорее как просьба.
Да, признаю, у меня бывали мимолетные интрижки. Физиологические потребности никто не отменял, всё-таки я здоровый и свободный мужчина. Но к браку это не имеет никакого отношения.
Едва дверь закрылась за Мариной и Кнопкой, я посмотрел на своего друга. Волна раздражения, которую я едва сдерживал, накатила с новой силой.
Костя прекрасно знал, что я не уволю его, и потому виртуозно дирижировал на моих стальных нервах.
Я не сразу узнал в той стервочке подругу моей сестры, ведь в последний раз я ее видел, когда она была не сформировавшимся подростком.
Хотя я и улавливал на себе восторженный взгляд юной Агнии, ее детская привязанность была мне в тот момент безразлична.
Да и интересовали меня в тот период дамы с размером… кхм… выпуклостей третьего размера.
Потом один инцидент, из-за которого отец отправил меня учиться заграницу. Образ той самой Кнопки растворился в водовороте новых впечатлений. По возвращении меня поглотила учеба в лучшем университете страны — амбициозная, кипучая жизнь, где не оставалось места для воспоминаний о нескладной девочке-подростке.
И вот ОНА снова стоит передо мной на первом. Но это уже не та «Кнопка». Агния превратилась в красивую женщину, от одного взгляда на которую у меня в груди захватывает дух. А когда ее колкий язычок отпускает в мой адрес очередную язвительную фразу, во мне просыпается первобытное желание притянуть ее к себе и заставить замолчать, впившись в ее насмешливые, сочные губы жарким поцелуем.
Я её
