за эти годы. Отшельничает там в своем загнивающем и рушащемся лепрозории.
Он снова задумался, вспоминая историю семьи Харди.
– Это сильно сказалось на Холмсли Вейл? – участливо спросила я.
– Если честно, не особенно. – Джордж пожал плечами. – Мы и раньше жили закрыто, своей общиной. Да, какое-то время все обсуждали только Харди, но ведь убийства не было, так что все просто решили, что это чокнутая семейка, отгородились от них еще больше и продолжили жить дальше. А на следующий год на Хэллоуин кто-то из девиц нарядился в ночнушку с красным пятном, и понеслось, другие подхватили. Со временем это стал самый популярный костюм – дешево и продуктивно.
– А не боялись оскорбить этим Генри Харди?
– Да откуда бы он узнал? Он же не проводит время с фермерами, не гуляет на наших вечеринках. Впоследствии, может, видел у кого-нибудь фотографии в сети. Но сейчас эта история так быльем поросла, что никто из современных девчонок уже и не скажет, что там случилось с Джинни Харди, хоть и будет в ночнушке гулять всю ночь.
– Вы знали лично Джинни Харди? Дружили с ней? – поинтересовалась я.
Джордж замялся:
– Я тогда с отцом работал в баре, а не о девчонках думал. Да и Джинни была еще маленькой. Когда тебе восемнадцать, пятнадцатилетние кажутся совсем девчонками.
– Она покончила с собой в пятнадцать лет? – потрясенно сказала я.
– Да, совсем малышка, – кивнул Джордж. – Она и роста была небольшого. Но при этом говорила, как взрослая, стихи писала не как ребенок, а серьезные, как настоящие поэты. Родители выпустили ее первый сборник, когда ей исполнилось двенадцать, он есть у каждого в доме. Местные на свадьбу используют пару ее стихов вместо клятв.
– А вы тоже? – с улыбкой задала я косвенно бестактный вопрос.
– Да как-то руки не дошли жениться. – Джордж улыбнулся, вытирая полотенцем огромные ручищи.
– Так что за история с призраком? – вернулась я к основной теме разговора, как только он снова расслабился.
Джордж закатил глаза и скептически сказал:
– Это все молодежь развлекается. Носятся в этих костюмах, а потом начинают говорить, что видели не переодетую соседку, а настоящий призрак Джинни. Только никто из тех, кто его якобы встречал, никогда в глаза не видел настоящую Джинни Харди – их тогда и на свете-то еще не было.
Я не знала, как перевести разговор с призрака на пропавших ребят, не выдавая моего доброжелателя, написавшего письмо, поэтому зацепилась за то, что было ближе всего.
– Как думаете, в этом году девушки тоже будут ходить на Хэллоуин, изображая Джинни Харди?
Джордж нахмурился.
– Не думаю, что многие так поступят на этот раз.
– Почему? Уже не так интересно?
– Да нет. В основном из-за ребят этих, Джентли и Хита. Вы же из-за них приехали, да?
Я опустила глаза в чашку.
– Почему вы так решили?
– Ну, я же деревенщина, а не дурак, мисс, – продолжил он, ухмыльнувшись. – С историей Джинни Харди вы на пару десятков лет припоздали. А вот о мальчишках снова заговорили, как только все начали в тыквах глаза вырезать.
– То есть вы тоже считаете, что исчезновение ребят связано с призраком Джинни Харди?
Джордж скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз.
– Нет, я так не считаю, мисс Стоун. Я считаю, что Джинни умерла много лет назад, но кто-то использует память о ней, чтобы убивать детей.
– Считаете, они убиты?
Джордж грустно улыбнулся моей наивности.
– Походите завтра по округе, мисс. И если найдете место, где еще не проходила по нескольку раз пара десятков человек, чтобы найти их, расскажите, может, вы их и обнаружите. Только такого места нет. Даже если они не умерли сразу, сейчас их точно нет в живых.
Глава третья, в которой я узнаю о пропаже мальчиков чуть больше и слушаю стихи
Невероятно, но тишина тоже может быть оглушающей. И угнетающей до желания выть волком.
Бар вскоре закрылся, я ушла в свою комнату и через несколько минут услышала, как по своим комнатам разбрелись Джордж и Рита. Телевизора у меня не было, окно показывало молочную сладкую вату, а мой телефон – отсутствие связи. В баре телефон интернет ловил, и я написала Джей Си, что добралась и пока не встретила ни одного призрака. Он ответил словами поддержки, которых я не запомнила, потому что он также приложил фотографию ночного города, сделанную через витрину бара. В стекле отражались бочка с двумя бокалами и пара женских кроссовок на полу. Мне неудержимо захотелось домой, в свой большой дом недалеко от моря, укутать ноги пледом и чтобы все оставили меня в покое. Но усталость все же победила меня, и я отключилась.
Утро началось вместе с перемещениями по дому моих хозяев. Очевидно, что с постояльцами они не особенно церемонились, потому что их короткие, но звучные переговоры о том, что нужно докупить, что сделать и прочие организационные моменты проходили без малейшего снижения тона. Темно-молочный ночной туман за окном сменился бледно-серым, стало видно брусчатку перед домом и даже несколько домов напротив. Все они были сказочно-классическими, как будто сделанными нарочно для туристов: небольшими, симпатичными, неброскими, но привлекательными.
Узкий, а оттого кажущийся высоким двухэтажный голубой дом, зажатый между пекарней и обувной мастерской, привлек мое особое внимание: на нем была вывеска с катушкой ниток и надписью: «Пошив и ремонт одежды Мэгги Хит». В деревне это, конечно, ничего могло не значить: наверняка тут все уже сто раз переженились, все родственники, да и фамилия Хит не самая редкая. Но упускать возможность посетить семью второго пропавшего мальчика я не собиралась и свое исследование местности решила начать именно с этой мастерской.
Я успела быстренько привести себя в порядок, как раз к моменту, когда Рита позвала меня завтракать. Уничтожавший омлет Джордж тепло поприветствовал меня. Накрыли они на троих за одним из барных столов, что как-то сразу сделало меня гостьей семьи, а не человеком, снимающим комнату.
Джордж пребывал в благостном настроении, он беззлобно подкалывал Риту, а потом спросил, чем я планирую заняться.
– Сегодня, наверное, поброжу по окрестностям, поспрашиваю там-сям, – туманно ответила я.
– О чем поспрашиваете? – настороженно спросил Джордж.
Я решила добавить немного серьезности своему положению. Мысль о том, что все видят во мне несмышленую девчонку, не имеющую права что-то делать, глубоко сидела и процветала во мне. Но когда люди долго обращались ко мне свысока, рано или поздно (чаще, к сожалению, поздно) я теряла терпение.
– Джордж, – серьезно сказала я, – вы же сами все давно поняли. Я действительно приехала, чтобы разобраться в деле пропавших мальчиков и выяснить, как оно связано с Джинни Харди.
– Она их забрала, – чуть слышно прошелестела Рита, не отрывая взгляда от тарелки.
Я немедленно переключилась на нее:
– Почему вы так решили?
– Потому что сама не знает, что говорит, – повысил голос Джордж, сурово посмотрев на племянницу.
– Потому
