опомнившись, потребовал Александр.
– Я в твоей власти, – сказала она грудным бархатным голосом, склонив голову.
Александр густо покраснел, пытался что-то ответить, но у него никак не получалось. Наконец он произнес глухо:
– Ты не пленница.
Повернулся, намереваясь уйти.
– Как с ней поступить? – окликнул его черный воин.
Александр метнул в него гневный взгляд и раздраженно прокричал:
– Я же сказал: она – свободна.
Женщина юркнула обратно в шатер. Подъехали Исмен и Томирис. Исмен вел за собой коня Клита.
– Спасибо, – буркнул черный воин, взобравшись на коня, и сердито произнес: – Вот и впал в немилость. А хотел обрадовать… – Он повернулся к Томирис: – Девочка, у меня к тебе просьба: пригляди за этой женщиной. Слуги ее разбежались, а она – очень ценный трофей. Упаси Громовержец, кто ее обидит… Александр за один ее волос всем головы снесет без разбору.
– Кто она такая? – удивилась Томирис.
– Барсина, дочь сатрапа Артабаза. Да, и еще вдова вашего друга – Мемнона.
– Но почему Александр разозлился на тебя? – не мог понять Исмен.
– Когда-то они с Барсиной хорошо знали друг друга, слишком хорошо. Эй! – вдруг встрепенулся Клит. – Я вам ничего не говорил!
Фиссалийцы из Дамаска привели огромный обоз, брошенный персидской армией. Помимо множества повозок с добром, несколько великолепных колесниц, покрытых тонкой резьбой и позолотой, пригнали табун отменных коней, рогатый скот и пленников. Среди плененных оказались триста двадцать девять придворных музыкантов и танцовщиц, двести семьдесят семь поваров, сорок шесть мастеров для плетения венков, двадцать девять поваров, обученных специально для приготовления жареного мяса, тринадцать молочников, умевших готовить отличные сыры и взбивать сливки, семнадцать виноделов, семьдесят виночерпиев, определявших по одному запаху сорт вина и выдержку, сорок человек для приготовления ароматных мазей, и множество других мастеров.
Отряд во главе со стариком Парменионом ворвался в Дамаск вовремя, пока казну Дария еще не успели разграбить дезертиры. В сундуках из ливанского кедра он насчитал две тысячи шестьсот талантов в золотых монетах. Весь лагерь только и шумел об этом. Александр приказал раздать воинам вино, щедро заплатить за труды и праздновать величайшую победу.
* * *
На следующее утро Исмена разбудил один из соматофилаков. Исмен спал прямо на земле, укутавшись в плащ. Рядом вповалку лежали другие воины из отряда критских лучников. Томирис ночевала в шатре Барсины. Исмен быстро вскочил, сбегал к ручью умыться. Привел одежду в порядок и поспешил к загону. Цырд нетерпеливо рыл землю передним копытом, ожидая хозяина. Исмен угостил друга соленой лепешкой. Закрепил на спине чепрак и вывел из загона.
На площади перед желтым шатром правителя, теперь уже, шатром Александра, собирались гетайры. Все в новой одежде. Кони чищенные. Старые войлочные чепраки сменили на дорогие, персидские. У многих появились роскошные пояса и кривые махайры с чеканными ножнами. Гетайры приветствовали друг друга, подняв согнутую в локте правую руку с открытой ладонью. «Хайре!» – отрывисто кричали, здороваясь. И Исмен удостоился той же чести. Его приветствовали, как равного. Даже стало немного неловко, но очень приятно.
– Выспался? – похлопал его по плечу Гефестион, как старого знакомого.
– Вроде, блохи не тревожили, – улыбнулся Исмен.
– Освоился? Это – хорошо, – похвалил его Черный Клит.
– Тебе надо сменить одежду, – указал на толстую куртку Исмена Гефестион. – В коже ходить неудобно. Да и маловата она тебе. Боевой пояс оставь. Пусть оружейник подберет линоторекс8 под твою грудь. Можешь одеваться в персидскую одежду: штаны, башлык, но обязательно носи красную хламиду. Все соматофилаки носят красные хламиды, гетайры – золтисто-желтые.
– А можно мне белый плащ с золотой каймой, как у гетайров?
– Нет. Не положено, – покачал головой Гефестион. – Белый плащ надо заслужить.
– А вот и Неарх, – кивком указал Клит на подъехавшего плечистого воина с подвязанной рукой. – Как самочувствие?
– Жжет ужасно, – пожаловался он. – Навек запомню эту скифскую стрелу.
– Смотри, твой товарищ по несчастью, – засмеялся Клит указывая на юного Агенора. – Тебя амазонка стрелой одарила, а с ним обниматься полезла. Еле оттащили. Вся ее страсть на лице осталась.
Гетайры дружно засмеялись. Даже раненый Неарх смеялся, придерживая больную руку. Юноша покраснел и отъехал в сторону. На площадь грациозно выехала Томирис. Все тут же притихли и глупо уставились на всадницу. Начищенный до зеркального блеска шлем, дерзко сиял в солнечных лучах. Лисий хвост на макушке она помыла и расчесала. Новенький синий плащ с затейливым узором, вышитым серебряными нитями, укрывал спину, на груди золотое ожерелье. Каждая бляшечка на боевом поясе искрилась. Копье у правой ноги в чехле; за спиной новенький небольшой щит круглой формы с белой македонской звездой в восемь лучей. Черная лошадка с красной гривой и красным хвостом легко перебирала длинными ногами с, перевязанными красной лентой, бабками. Гетайры не знали, как с ней здороваться, все же – девушка. Какая-то неловкость одолела их. Исмен не растерялась, поднял правую руку с открытой ладонью и крикнул «Хайре!». Крикнул так, как будто тысячу раз это делал. Воины сразу же оживились. Все приветствовали Томирис, даже Неарх. Только Агенор стыдливо спрятался за спины товарищей.
– Все в ряд! – скомандовал Филота.
Гетайры выстроились в шеренгу. К ним приближался Александр на белом широкогрудом коне.
– Хайре! – грохнули воины.
Александр подъехал ближе.
– Как ты, Неарх? – спросил он, указывая на подвязанную руку.
– Хоть сейчас в бой! – ответил бодро тот.
– Не держи на девчонку зла, – попросил он.
– Разве я могу злиться на такую красавицу? – ухмыльнулся Неарх.
Щеки Томирис вспыхнули.
– Надо проверить Киликийский поход, – сказал озабоченно Александр. – Аристон, выдвигайся вперед с пэонами. Возьми человек десять. Разведай тропу. Кратер с критскими лучниками осмотрит вершины. Мы следом.
Когда они проезжали мимо стен Иссы, из города высыпала толпа.
– Александр! – кричали люди. – Великий Александр! Победитель! Благородный мститель!
– Откуда столько народу? – обернулся гегемон к Птолемею.
– Вчера прибыло два корабля из Ионии. Ученые, географы, художники, поэты – кого только нет. Весть о твоей победе, как раскат грома сотряс ойкумену. Скоро прибудут корабли из Афин. Говорят, даже сама Таис собралась в путешествие.
– Таис? Самая влиятельная гетера9? Вот так – сюрприз. За ней следом ринутся все светлые умы Эллады. Уж если Таис…
– Смотрите, вон она! – крикнули из толпы. Зеваки тут же забыли об Александра и, открыв рот, глазели на Томирис. – Настоящая! Надо же!
– Что это с ними? – удивился гегемон.
– Да тут слух пошел…, – ухмыльнулся Гефестион.
– Ну, говори! – потребовал Александр.
– Будто к тебе на службу пришла сама правительница амазонок Ипполита.
– Томирис, – окликнул девушку Александр. – Ты теперь – правительница амазонок.
– Но я не правительница, – возмущалась она.
– Если толпа назвала тебя правительницей Ипполитой – ее не переубедить. Не
