почувствовав, что что-то не так, я медленно повернула голову в сторону дома. Еще когда я только пришла, заметила, что там не горел свет ни в одном окне. Я предполагала, что Моран уже спал, но все-таки поглядывала в ту сторону, чтобы понять, если он проснется.
Но сейчас, посмотрев на дом, я застыла, чувствуя, как по коже пробежал удушающий холодок.
Дверь была открыта и на пороге стоял Моран.
Несколько очень долгих секунд мы молча смотрели друг на друга.
Когда я раньше слышала выражение «глаз начал дергаться», я считала, что это просто выражение выказывающее крайнюю степень раздражения и злости.
Но сейчас я на примере Морана видела, что такое на самом деле дергающийся глаз.
Быстро бросив взгляд на деревья, за которыми чуть что я могла бы спрятаться, я медленно, нервно выдохнула и произнесла:
— Добрый вечер.
— С хрена ли ты приходишь сюда, как к себе домой, блядское Привиденье?
— Я кое-что потеряла у тебя в саду, — я убрала ветку куста, вцепившуюся в мое платье. Немного помедлив, я очень осторожно добавила: — Ну и я хотела бы с тобой поговорить.
Моран смотрел на меня так, что мне уже сейчас хотелось спрятаться за деревом.
— Конечно, если ты не хочешь меня видеть, я уйду, — поспешила добавить. – Но… Пожалуйста, пообещай, что не тронешь меня и моего брата, когда освободишься.
— Иначе что? Ты меня заебешь? – Моран оскалился. Это выглядело жутко. – У тебя это и так уже прекрасно получилось.
Он рукой оперся о дверной проем и я увидела вены проступившие у него под смуглой кожей. И то, как Моран до побелевших костяшек сжал дерево.
— Знаешь, еще никто и никогда не бесил меня, так, как ты. Благодаря тебе, я считаю каждый час до своего освобождения. Жду той минуты, когда наконец-то смогу дотянуться до тебя. И я это сделаю, Привиденье.
Глава 4. Дом
— Значит, я буду приходить к тебе каждый день, — под маской до боли прикусывая нижнюю губу, я неотрывно смотрела на Морана, чувствуя, как мое сердце разрывалось в груди от бешенного биения.
Я не знала, какого ответа от меня ждал Моран, но судя по его перекосившемуся лицу, явно не такого.
— Тебе совсем жить не хочется? – уже теперь альфа сжал пальцами дерево так, что казалось, еще немного и раздавит его. Я с опаской посмотрела на это.
— Нет, мне очень сильно хочется жить.
Я приходила сюда не потому, что не боялась Морана. Как раз, наоборот, в его присутствии у меня ноги подкашивались от страха. И именно поэтому я не могла так просто игнорировать то, что произойдет через полтора месяца. Или даже раньше, если его семья сможет добиться освобождения.
— Но, раз мне все равно будет конец, я лучше попробую потратить эти полтора месяца на то, чтобы убедить тебя не трогать меня и моего брата.
Воздух пропитался чем-то кровожадным, мрачным. Моран немного опустив веки, некоторое время неотрывно смотрел на меня. Подул сильный порыв ветра, растрепывая его черные волосы и по саду прошло шуршание деревьев. Практически зловещий звук.
— Хорошо. Давай поговорим, — произнес альфа, наконец-то разрывая тишину.
— Правда? – спросила с нотками трепещущего оживления в груди и, в тот же момент очень настороженно.
— Да, правда.
— Спасибо, — быстро произнесла, пытаясь лихорадочно собраться с мыслями. Что же сказать в первую очередь, пока он не передумал меня слушать? – Понимаешь, мой брат, он…
— Нет, иди сюда. С такого расстояния я тебя плохо слышу.
Я так и замерла с приоткрытыми губами, оборванная на начале фразы. Даже затаила дыхание. И, лишь спустя несколько секунд, я с подозрением прищурилась и произнесла:
— Это ведь ложь.
— Сюда иди, блядское Привидение! – рявкнул Моран. Причем сделал это так, что я от испуга дернулась всем телом и чуть не побежала к нему. Но мысленно резко дала себе мощную пощечину. Замерла на месте. Одеревенела.
— Я не хочу подходить к тебе. А вдруг ты опять в меня чем-нибудь бросишь?
— Не брошу. Если я попаду в тебя, ты можешь умереть и мне будет жаль…
Господи, неужели он не такой уж и…
— …если ты сдохнешь настолько просто.
Нет, он все-таки такой.
Я рвано выдохнула, но, естественно, с места не сдвинулась. Напряжение нарастало. Мы неотрывно смотрели друг на друга и я прекрасно чувствовала то, как по коже скользило что-то едкое и гнетущее. Словно мрак ночи и то, что исходило от Морана начало ножами разрезать.
— Я теряю терпение. Или ты идешь сюда, или никакого разговора не будет.
Я сильно замялась на месте, но все-таки через силу и внутренний страх пошла к крыльцу. Вчера, когда я убегала по саду, броски Морана со временем стали немного реже. Судя по всему, предметы около двери закончились и ему приходилось отходить за ними. И, если он заранее ничего не приготовил, я успею увернуться и убежать. Наверное. Да и даже если Моран в меня чем-то попадет и я отключусь на его крыльце, он же все равно меня не достанет.
Чем ближе я подходила к крыльцу, тем более отчетливо представляла, как лежу на нем и истекаю кровью. Сердце грохотало. Ладони подрагивали и все в груди сжималось.
Я поднялась по ступенькам и остановилась около колонны. Чуть что можно попытаться спрятаться за ней. Еще я взглядом скользнула по сумке, которую принесла вчера. Она все еще валялась на крыльце и часть свертков выпала из нее. Мазь вообще откатилась к перилам.
— Я хотела сказать, что мой брат…
— Я не собираюсь разговаривать на пороге. Зайди в дом, — не отрывая от меня мрачного взгляда, Моран сделал шаг в сторону, чтобы я могла пройти в особняк.
Я сначала посмотрела на освободившееся место в дверном проеме. В доме не горел свет, но я увидела очертания мебели. Все равно слишком мало, чтобы хоть что-то понять.
Затем перевела взгляд на Морана и очень осторожно уточнила:
— Ты меня считаешь совсем пустоголовой идиоткой, да?
— Не совсем. Я о тебе куда более худшего мнения, — Моран еле заметно наклонил голову набок. Даже это движение выглядело страшно. – Так, что, войдешь в дом, блядское Привидение? Может, я даже тебя чем-нибудь угощу.
— Чем? Болью, моей кровью и подвешиванием за шею?
— Как примитивно.
