Читаем без скачивания Короткая победоносная война - Дэвид Вебер

Обычно невозмутимый МакГиннес, разинув рот, вытаращил глаза. Мантикорский линейный крейсер Ее Величества «Ника» был не просто строевым линейным крейсером. Это был корабль, которого страстно добивались, самая престижная награда, о которой мечтал любой капитан. Во Флоте всегда была «Ника»; это имя, овеянное боевой славой, переходило от корабля к кораблю со времен Эдуарда Саганами, создателя Королевского Флота Мантикоры. Теперешняя «Ника» была новейшим, самым мощным крейсером во всем Флоте.

Хонор громко рассмеялась и хлопнула рукой по второму листку пергамента.

— Согласно приказу, в среду мы поднимаемся на борт корабля, — сказала она. — Готов к службе в космосе, Мак?

МакГиннес встретился с ней глазами, встряхнулся, и широкая улыбка осветила его лицо.

— Да, мэм. Думаю, я справлюсь. И сегодня действительно самое время для «Делакур».

Глава 2

Внутрисистемный шаттл опустился в стыковочном отсеке космической станции Ее Величества «Гефест». Хонор, нажав на клавишу сохранения данных, выключила планшет и поднялась из кресла.

Ее лицо ничем не выдавало глубоко скрытого восторга, когда она вытаскивала из-под левого погона белый берет командира космического корабля. Она лишь в воображении состроила гримасу, надевая его, потому что не носила берет почти целый стандартный год, а такие длинные волосы она не позволяла себе отращивать никогда в жизни. Для офицера Королевского Флота Мантикоры было плохой приметой сменить свой первый белый берет, и она подумала, что теперь придется либо остричь волосы, либо расставить головной убор.

Она протянула руки к Нимицу. Кот взобрался на подставленное плечо, с ласковым урчанием аккуратно распределил свой вес и расслабился, по-хозяйски похлопав по белому берету. Хонор сдержала улыбку, которая вряд ли соответствовала неприступности капитанского чина, и Нимиц снисходительно фыркнул. Он знал, как много значит для нее этот символ, и не видел абсолютно никакого смысла в том, что Хонор тщательно это скрывала.

Собственно, Хонор вынуждена была признать, что ей еще рано «блюсти капитанское лицо», поскольку на корабле ни один человек, кроме МакГиннеса, не знал, кто она и зачем здесь находится. Однако следовало потренироваться. После долгой разлуки с капитанским мостиком даже шаттл ощущался как-то необычно, а самым важным теперь было сделать первый шаг в новой команде с правой ноги. Кроме того…

Хонор решительно оборвала рассеянные мысли и вернулась к реальности. Нельзя сказать, что она чувствовала себя странно; преобладала тревога, и за восторгом от возвращения в космос скрывался мелкий трепет: будто в груди трахались бабочки. Она провела все отпущенное ей время между операциями и восстановительным лечением, вкалывая на полетных компьютерных тренажерах, но этого было недостаточно. К сожалению, трудно спорить с доктором, если он к тому же твой отец. Но даже если бы доктор Харрингтон пошел у нее на поводу, тренажеры все равно слишком далеки от действительности. «Ника» была самым мощным из всех ее кораблей — восемьсот восемьдесят тысяч тонн, экипаж более двух тысяч человек, — одного этого достаточно, чтобы заставить нервничать после долгого пребывания на суше любого, занимался он на тренажерах или нет.

А еще она понимала, что продолжительный отпуск по болезни не единственная причина для беспокойства. Ее назначение на «Нику» было признанием ее профессионализма, особенно если учесть, что она никогда прежде не командовала линейным крейсером. Помимо всего прочего, оно было и завуалированным одобрением ее действий в качестве командира на предыдущем корабле (противоречившее ее собственным смешанным чувствам) и недвусмысленным намеком на то, что Адмиралтейство готовит ей повышение. Но была и другая сторона медали. Власть влекла за собой ответственность… и возрастающую вероятность провала.

Она глубоко вздохнула, расправила плечи, потрогала три золотые звезды, вышитые на мундире, и в глубине души расхохоталась. Каждая звезда соответствовала гиперкораблю которым она командовала, и на каждом из них она прошла почти одинаковый цикл. Нынешнее назначение отличалось от прежних, но ведь различия существуют всегда, а истина, лежащая в основе всего, не меняется. Больше всего на свете ей хотелось командовать кораблем… и больше всего на свете она боялась не справиться с назначением.

Нимиц снова тихо замурлыкал ей в ухо. Звук был успокаивающим, даже ворчливым, и она оглянулась на кота. Вежливый зевок обнажил острые, как иглы, белые клыки в ленивом и самоуверенном оскале хищника. Хонор, с усмешкой прищурив глаза, почесала Нимица за ухом и направилась к выходному люку. МакГиннес следовал за ней по пятам.

Служебный туннель вывел их к стапели на внешнем корпусе «Гефеста». Всякий раз, когда Хонор видела космическую станцию, она казалась ей все больше… а может, так оно и было на самом деле. «Гефест» был главной верфью Королевского Флота Мантикоры, и постоянное наращивание строительных программ флота выражалось в неуклонном росте размеров станции. Она имела более сорока километров в длину и являла собой нестройное, неуклюжее, неописуемое смешение строительных и ремонтных корпусов, производственных мастерских, космических металлургических цехов и жилых кварталов для тысяч и тысяч рабочих.

Шагая вместе с МакГиннесом по стыковочному туннелю, Хонор смотрела сквозь прозрачный армированный пластик внешней стены космического дока. Ей понадобилось все самообладание, чтобы не таращиться, как таращится гардемарин на первое в его жизни судно. Изящный, могущественный корабль покоился в швартовочных механизмах строительных стапелей. Он словно призывал ее остановиться, чтобы жадно и пристально рассмотреть его сквозь бронепластик.

Строительство КЕВ «Ника» было почти закончено. Рабочие и их телеуправляемые манипуляторы сновали вокруг корабля, ползали вверх и вниз, как фанатично трудолюбивые муравьи, а стальной корпус, похожий по форме на веретено, ожидал последнего слоя краски. Жерла пусковых ракетных установок пока что пусты, но из открытых орудийных портов уже торчат тупые рыльца лазеров и гразеров. Автоматы вылизывали обшивку узлов кормовых двигателей. До контрольных испытаний еще две, максимум три недели, подумала Хонор. Всего лишь двадцать земных лет назад этот процесс затянулся бы надолго, с конструкторскими испытаниями, предварительными предполигонными тестами, — и только потом корабль передали бы военным для независимой оценки. Сейчас на все это не хватало времени. Темп строительства был жуткий, и причина, сделавшая необходимой эту бешеную гонку, могла напугать кого угодно.

Хонор свернула на повороте галереи, и морпехи, стоявшие на вахте у входа в стыковочный туннель «Ники», взяли на караул, когда она размеренным шагом подошла к ним. Ответив на приветствие, она протянула удостоверение личности начальнику караула, который быстро, но тщательно изучил документы, прежде чем вернуть их и отсалютовать.

— Благодарю вас, миледи, — твердо произнес сержант.

Верхняя губа Хонор дрогнула. Она еще только привыкала к своему новому положению и принадлежности к воинской элите (хотя совсем не ощущала этой принадлежности), но подавила улыбку и взяла удостоверение, сдержанно кивнув.

— Это я вас благодарю, сержант, — ответила она и направилась было к входу, но остановилась, увидев, как рука караульного потянулась к аппарату внутренней связи. Он застыл неподвижно, и на этот раз она не смогла сдержать улыбку.

— Все хорошо, сержант, продолжайте.

— Слушаюсь, миледи… — Сержант покраснел от смущения, но успокоился и ответил едва заметной улыбкой.

Некоторые капитаны любят застать новую команду врасплох, но Хонор всегда считала такое поведение бессмысленным и глупым. Если только старпом не ухитрился настроить команду «Ники» против себя, караульные все равно пошлют ему предупреждение, как только спина капитана скроется из вида. И не существует способа им помешать.

Она усмехнулась, пересекла ярко-красную предупредительную полосу отметки невесомости и отправилась в грациозный полет в состоянии свободного падения.

Команда по встрече ожидала ее у входа. Младший состав тянулся по стойке смирно, электронные боцманские дудки, по старинному обычаю, свистели, безупречно одетая старпом во главе строя старших офицеров вскинула руку в салюте, которым могли бы гордиться и на острове Саганами.

Хонор ответила соответственно правилам. Нимиц, отлично устроившись, по-прежнему сидел у нее на плече. Ей стоило большого труда научить его соблюдать внешние приличия, и теперь она с облегчением видела, что усилия не пропали даром. Он был очень щепетилен, не допуская с чужими ни малейшей фамильярности, но проявлял множество эмоций, приветствуя тех, кого причислял к узкому избранному кругу личных друзей.