– Он здесь, мисс Будро. – Лейтенант Эмери открыл дверь в комнатку, где лежал Стюарт Уэлсли, и отступил шаг назад, пропуская девушку внутрь.
Окинув помещение беглым взглядом, Клэр переступила порог. Здесь, как и в ее комнате, рядом с топчаном стоял жесткий стул, а у стены – столик с тазиком для умывания. На столике стояла еще бутылка с бурой жидкостью. Клэр подошла к топчану и с любопытством посмотрела на своего пациента. Она замерла на месте, не в силах отвести взгляд от Стюарта Уэлсли. Никогда еще Клэр не видела столь красивого мужчины.
Она была уверена, что его густые, черные как смоль, теперь грязные и спутанные волосы на ощупь окажутся мягкими как шелк; что частично скрытое под черной бородой мертвенно-бледное лицо с яркими лихорадочными пятнами на щеках достойно резца скульптора. О благородном происхождении этого человека свидетельствовали тонкие черты его лица, прямой нос и полные, чувственные губы, потрескавшиеся от жара, снедавшего это прекрасное тело.
Сдавленный стон, нарушив тишину, вывел Клэр из оцепенения. Она увидела, как грудь раненого с трудом поднялась, и сразу отметила огромные усилия человека, борющегося со смертью. Она заметила, как искривились его губы, когда он снова попытался вздохнуть, и на какое-то мгновение забыла, что перед ней – враг. Она вдруг осознала, что Стюарт Уэлсли вовсе не один из безликих жестоких солдат в синих мундирах, а просто человек, который, несмотря на всю тяжесть своего положения, непонятным образом находит в себе силы, чтобы противиться смерти, человек, который нуждается в ее помощи.
– Он приходил в сознание? – спросила Клэр лейтенанта Эмери, который вслед за ней вошел в комнату.
– Насколько мне известно – нет, – ответил Эмери. – Доктор Маркс скоро придет сюда и ответит на все ваши вопросы. Сейчас у него операция.
Клэр кивнула и снова посмотрела на Стюарта. Наклонившись над ним, она отбросила одеяло и принялась торопливо расстегивать пуговицы на его нижнем белье. Грудь и живот раненого закрывала большая повязка. Бинты пропитались кровью и давно нуждались в замене. Взгляд опытной сиделки сразу определил, что рана сильно воспалена и очень опасна.
– Почему со вчерашнего дня никто не занимался этим человеком? – резко спросила Клэр.
– Простите, мисс Будро, но я понятия не имею, занимался капитаном кто-нибудь или нет, – обиделся лейтенант. – Я не отвечаю за лазарет. По правде говоря, я здесь второй раз. Вчера я проверил, все ли здесь готово, а сегодня привел сюда вас…
– Ему надо немедленно сменить повязку, – заявила Клэр и потребовала: – Помогите мне, лейтенант. Подайте чистые бинты и принесите свежей воды!
Эмери подавил вздох негодования. Неужели мисс Будро считает, что он будет помогать ей мыть Уэлсли и менять ему повязки? При одной мысли об этом лейтенант почувствовал легкий приступ тошноты. Но прежде чем он успел открыть рот и выразить протест, Клэр повернулась и смерила его строгим взглядом. Проглотив язвительные слова, вот-вот готовые сорваться с языка, Эмери подбежал к маленькому столику и, схватив чистую повязку, протянул ее Клэр.
– Лейтенант, что это? – спросила девушка, указывая на бутылку с бурой жидкостью.
Эмери посмотрел на жидкость и прочитал надпись на этикетке:
– Лауданум…
Клэр презрительно фыркнула.
– Неудивительно, что он до сих пор не очнулся, хотя, может, это и к лучшему, – задумчиво проговорила она. – По крайней мере он не чувствует боли.
Но, приподняв край пропитанной кровью повязки, Клэр услышала протяжный стон. Значит, Стюарт все же испытывал боль, когда она отрывала грязные бинты от кровоточащей, воспаленной раны.
После нескольких месяцев работы в госпиталях Атланты Клэр могла безошибочно оценить состояние раны. Она была уже опытной и умелой сиделкой. Глядя теперь на грудь Стюарта Уэлсли, она поняла, что спасти капитана будет очень трудно. Хирург уже пытался извлечь пулю, которая застряла глубоко, возможно в позвоночнике, однако его неуклюжие действия скорее навредили, чем помогли раненому. Рану искромсали и зашили, и с тех пор о Стюарте никто не позаботился.
– Господи, лейтенант! – вскричала Клэр. – Этот человек нуждается в срочной помощи. Сходите за врачом!
– Мисс Будро, – успокаивающе проговорил Эмери, – я только что объяснил вам, что доктор придет сюда, как только закончит операцию…
Лейтенант нервничал, Клэр почувствовала угрызения совести: нельзя требовать от человека невозможного.
– Извините меня, – пробормотала она, – но мне трудно понять, почему этого человека оставили без помощи. Повязку наложили вчера, да к тому же в рану занесли инфекцию. Капитан Уэлсли тяжело ранен, и он умрет, если о нем не позаботятся. Вчера вы, а сегодня и майор Андерсон заверяли меня в том, что жизнь пленного для нас бесценна. Так в чем же дело?
– Мисс Будро, – тяжело вздохнув, сказал Эмери, – постарайтесь понять… У нас катастрофически не хватает врачей и почти не осталось медикаментов. Я уверен, что доктор Маркс сделал все, чтобы помочь капитану Уэлсли, но он в первую очередь обязан заботиться о наших солдатах.
– Понимаю, – смягчилась Клэр, – но капитан Уэлсли умрет, если ему немедленно не окажут квалифицированную медицинскую помощь. Янки он или наш солдат, капитан заслужил, чтобы ему оказали нужное внимание.
Брови Эмери удивленно поднялись, когда он услышал, как Клэр защищает человека, которого еще недавно ненавидела всей душой.
– Посмотрю, может, доктор уже освободился, – примирительным тоном сказал лейтенант, направляясь к двери.
– Спасибо, – кивнула Клэр, снова склоняясь над Стюартом. – Скажите доктору, что рану необходимо промыть. Если нет спирта, принесите мне хотя бы бутылку виски.
– Да, мисс Будро, – ответил Эмери, повернулся на каблуках и вышел в коридор, испытывая огромное облегчение оттого, что ему удалось выскользнуть из душной, пропитанной тошнотворным запахом крови, маленькой комнатушки. Спускаясь с крыльца по ступенькам во двор, он едва не налетел на доктора Маркса, который спешил к Уэлсли.
– Сиделка приехала? – спросил доктор.
– Да, – ответил Эмери и предупредил: – Будьте с ней повежливей.
– Что?! – взорвался доктор Маркс.
– Она злится на вас за то, что вы оставили пациента без должного внимания, – пояснил лейтенант, – и считает, что вы виноваты в том, что его состояние ухудшается.
– Я?! Я виноват?! – От возмущения доктор Маркс покраснел.
– Она считает, что Уэлсли не получает необходимой медицинской помощи, – заявил лейтенант.
– Господи! – вскричал хирург. – Этого мне только не хватало! Какая-то женщина собралась читать мне нотации! Она, видите ли, будет учить меня, как обращаться с раненым янки, который в любом случае умрет! Он безнадежен! А если поправится, то его повесят! Понятно вам, лейтенант?! Как зовут эту бабу?!
