«При объездах мною усмотрено…»
Правительствующий Сенат 17 июля 1871 года получил от Александра II указ о преобразовании столичного управления. Царским повелением Петербург в пределах городской черты был выделен из состава губернии в особое градоначальство с определенной автономией. Возглавлять его должен был градоначальник, представитель высшей власти, ею же и назначаемый. Этому представителю поручено было надзирать за деятельностью Думы и Управы; ему также непосредственно подчинялась столичная полиция и еще некоторые городские учреждения, которые одному только глазу местных властей не доверили – к примеру, врачебное управление, адресный стол…
Первым градоначальником, назначенным по личному усмотрению Александра II, был Ф.Ф. Трепов, до того времени имевший должность петербургского обер-полицеймейстера. Последним стал А.П. Балк, «разжалованный» революцией. А всего их было тринадцать. Кто-то не задерживался на этой должности более года. Кто-то по нескольку лет начальствовал в столице. Одни старались что-то сделать для блага города и его обитателей. Другие решали свои собственные проблемы.
К примеру, в 1881 году служил столичным градоначальником некто Н.М. Баранов. Успел он побыть в этой должности всего несколько месяцев, когда вдруг отправили его губернатором в Архангельск. Говорили тогда, будто бы это для него ссылка. Наверное, основания для таких суждений имелись, если специальный циркуляр от августа 1881 года предписывал столичным газетам «воздерживаться от помещения каких-либо неблагоприятных отзывов о деятельности бывшего СПб градоначальника генерала Баранова»…
Зато скандал вокруг другого градоначальника, свиты его императорского величества генерал-майора Д.В. Драчевского выплеснулся на страницы всех петербургских газет. Городской голова граф И.И. Толстой в своем дневнике дал Драчевскому такую характеристику: «весьма недалекий и малообразованный офицер» и производит «впечатление дурака»… Но по таким поводам обычно скандалы не разгораются. Дело было в другом.
В 1914 году, на шестом году его правления, вдруг выяснилось, что Драчевский растратил казенные деньги – и немалую сумму. Тихо было затеяно судебное расследование, а пока уволили генерал-майора в отставку, и он отправился на покой в свое ростовское имение. (До Петербурга Драчевский успел побыть градоначальником и в Ростове-на-Дону.) А следствие тем не менее продолжалось, только петербургские обыватели ничего о том не знали. О «деле Драчевского» газеты заговорили только в январе 1917 года. Но закончилось оно ничем – пришел февраль с его революцией, и стало уже не до растратчика-градоначальника…
А на старом снимке – один из предшественников Драчевского, личность гораздо более симпатичная, Николай Васильевич Клейгельс. Он седьмой слева, представительный, высокий, с бородой, расчесанной на две стороны…
На страницах столичных газет более чем столетней давности предстает его поистине неутомимая ежедневная деятельность.
«При объезде мною усмотрено…» – с этой фразы почти всегда начинались публиковавшиеся градоначальником Клейгельсом распоряжения и приказы.
Он мог приехать среди ночи на Большую Охту и устроить пожарную тревогу, чтобы проверить сноровку пожарных, или обратить свое внимание на то, в каком виде принимают клиентов парикмахеры и цирюльники: «Помимо естественного отвращения посетителей к нетрезвым, ненормальное их состояние может привести к прискорбным последствиям». Он бывал в ночлежках, банях, начальных школах, трактирных заведениях и т. д. и т. п., указывая на всяческие тамошние упущения и требуя их непременного устранения…
Результаты своих трудов на ниве управления столицей предусмотрительный Николай Васильевич изложил потомкам на память в двух собственноручно написанных отчетах. Один из них представляет «Краткий перечень мероприятий», предпринятых им в первое пятилетие работы в должности, с 12 декабря 1895 года. Краткий перечень оказался весьма велик, так что назову лишь самое существенное.
Именно при Клейгельсе впервые в столице открыли приемную градоначальства – для посетителей и для подачи письменных прошений на имя градоначальника. Организована «первоначальная помощь в несчастных случаях», с санитарными каретами. И это Клейгельс предложил ставить на домах «фонари с молочными стеклами», на которых обозначены улица и номер дома. Как видите, и нам осталась польза от тех его «мероприятий».
Купец – это голова!
…Читатель отметит, наверное, что чуть ли не в каждом из этих рассказов о жизни старой российской столицы упоминается один из важных ее распорядителей – городской голова.
«Городской голова – в дореволюционной России председатель городской Думы и городской Управы, – объясняется в одной из советских энциклопедий. – Должность Г. г. впервые была учреждена в 1785 году правительством Екатерины II».
Однако Петербург обзавелся своим головою не в 1785 году, а двадцатью годами ранее, задолго до появления Думы с Управою.
Екатерина, намереваясь составить новый свод законов – Уложение, указала в 1766 году учредить для сей цели комиссию и выбрать в ее состав депутатов от городов. Руководить теми выборами поручила она представлявшему обывателей-домовладельцев городскому голове, которого также надлежало избрать. Определен был в указе и порядок выборов. Означенные домовладельцы, сидевшие на «приготовленных для них лавках», получали в руки по шарику, который надо было опустить в одно из отделений ящика, с надписями «избираю» и «не избираю». Процедура выходила долгая, так как все избиратели были одновременно и кандидатами в головы.
Победителем, набравшим больше всех шаров, оказался тогда генерал-майор Н.И. Зиновьев, родственник Алексея Орлова, фаворита царицы. Зиновьев и стал первым в истории столицы городским головой.
Однако прописать какие-то другие функции для этой должности Екатерина в своем указе не удосужилась, и голова долго не играл никакой роли в жизни города. До того самого 1785 года, когда последовал новый указ Екатерины – «Жалованная грамота» городам, которая расширила функции городского управления созданием Общей и Шестигласной дум (прообразов городских Думы и Управы) и определила в этой системе место и назначение городского головы.
В начале 1786 года в Петербурге состоялись новые выборы головы – тем же способом, что и первые. Фамилия избранника осталась неизвестной, ее нет даже в объемистом очерке, изданном в 1885 году по случаю юбилея столичного самоуправления. Одно можно сказать точно: был этот счастливец из купечества, самого многочисленного в Петербурге сословия состоятельных горожан, а потому и имеющего решающий голос. С тех пор на протяжении многих лет петербургские городские головы, как правило, происходили из именитых купцов.
Позже, правда, изменилась форма выборов. Уже не сами городские домовладельцы голосовали, а лишь гласные Думы. Да и те, сойдясь на двух кандидатах, окончательный выбор оставляли на высочайшее усмотрение…
Получив должность, голова строил свою деятельность на основании строгой инструкции. Прежде всего надо отметить, это была служба государственная. И по должности, и по шитью на мундире соответствующая гражданскому чину IV класса, то есть действительному статскому советнику. Все равно, что генерал-майор у военных! По чину была и оплата. В 1885 году, к примеру, годовой оклад жалованья был определен голове в 12 000 рублей, деньги вполне достаточные, чтобы на законном основании запретить совмещение с какой другой службой. Так что гласные в свое время справедливо обвинили городского голову В.И. Лихачева в том, что он продолжал оставаться еще и оплачиваемым членом совета Волжско-Камского банка…
Представлял голова в Петербурге исполнительную власть, действуя или по поручениям городской Думы, или самостоятельно, однако давая Думе «соответственные объяснения и надлежащие отчеты». Впрочем, Думе он не подчинялся, а вышестоящей инстанцией был для него градоначальник, с его ведома голова даже в отпуск отправлялся… Болеть он имел право не более четырех месяцев, иначе считался «выбывшим из службы».
Срок же самого пребывания в должности определялся поначалу в шесть лет, а потом снизился до четырех. Но могли удостоить продлением службы. Купец 1-й гильдии Н.И. Погребов, к примеру, был головою около двадцати лет.
А вот у петербургских купцов Глазуновых работа городским головою стала, можно сказать, семейным делом. Вообще-то Глазуновы прославились больше в отечественной культуре, чем на поприще городского хозяйства. Это старинная книгоиздательская и книготорговая фирма, выпускавшая сочинения Пушкина, Тургенева, Гончарова и других наших классиков, а также самые ходовые в те времена учебники, например, «Физику» Краевича.
Основателем фирмы был серпуховский купец Матвей Глазунов. А его брат Иван с 1788 года стал держать книжную лавку в Петербурге, занявшись тут и книгоиздательством.
