Геда.
— Бабушка! — обрадовался Иррес. — Чего ты в неё копьём тыкаешь? Руки лишние? Отрубит и за стену выбросит. Лирк, бабка Ехи с Исешкой пришла!
Лирка уже торопилась к выходу. Упоминание об Исешке насторожило её, просто так бабка бы на заставу не поехала и больного с собой точно не потащила.
Солнце снаружи жарило нещадно, но Исешка, придерживавшийся за локоть старухи, всё равно выглядел излишне бледно. И испуганно. Лирка молча закрыла дверь в мастерскую и поманила родичей за собой в соседнее помещение, где хранились амулеты, выдаваемые служивым.
— Опять пятна? — она с тревогой взглянула на Исешку.
— Сама посмотри. Ерундовина какая-то, — старуха подпихнула бледного парня к сестре, и та сразу задрала рукав на руке. — Да не на этой. На другой потемнело. Под локтем смотри. Не пропустишь, сразу в глаза бросится.
— Что? — Иррес засунул башку внутрь. — Не вымылась всё-таки эта дрянь? Так на другой же руке было? Или по всему телу вскакивает теперь?
Лирка молча отставила руку Исешки в сторону, давая духу возможность посмотреть на почти идеально круглое тёмное пятно, от которого в сторону отходила прожилка, очень похожая на волнистый лучик. Пятно выглядело столь странно, словно оно не само появилось, а кто-то взял и нарисовал его.
— Чего? — Иррес неверяще вытаращил глаза на метку и подступил ближе, пристально, даже не моргая, всматриваясь в неё.
— Что? Рубить? — голос Исешки подрагивал.
— Да погоди… — растерянно отозвался дух. — К окну его ближе.
Лирка послушно подтянула Исешку ближе к солнечному свету, и Иррес придирчиво, почти прижимаясь глазом к руке, осмотрел черноту.
— Знакомо? — не выдержала Лирка.
— У тебя демонов-зверей в роду нет? — спросил Иррес у Исешки, и тот непонимающе заморгал.
— Да… боги знают, — пробормотал оборотень. — Ближних предков мы ещё знаем с Лешием, а вот было ли что в дальнем прошлом, то ведают одни боги.
— Да ничего они не знают, — Иррес отозвался без привычного раздражения, с которым обычно говорил про богов. — Слушай, Лирк, похоже это на одну дрянь. Это не гниль, но лучше бы была она.
— Всё-таки рубить, — упавшим голосом произнёс Исешка.
— Не, — Иррес мотнул башкой. — Если я прав, то рубить уже бесполезно. Ходила тут по Хоётору одно время страшенная отрава, только вот била она по тем, у кого кровь оборотней-демонов в жилах есть.
— Противоядие есть? — сразу поинтересовалась Лирка.
Иррес как-то неопределённо сморщил морду.
— Было где-то, — туманно ответил дух. — Только я… ну… когда безумным-то был, постарался уничтожить все упоминания о нём.
— О яде? — не поняла Лирка.
— О противоядии, — Иррес тяжело вздохнул. — Видишь ли, этот яд… если это он… создал… ну, вроде как бы я.
В глазах Исешки тут же вспыхнула надежда.
А вот Лирка помрачнела. Пусть она знала о прошлом Ирреса не так много, как господин Наэш, но прекрасно понимала, что хорошего в жизни сумасшедшего найдётся мало. Добро и зло, правильное и неправильное — все эти понятия не для разума безумных.
— Его называли Пожирающее Солнце, — продолжал неохотно рассказывать Иррес. — И противоядие к нему вроде было, но создавал его не я. Истаридан, — дух выдохнул имя старого друга почти через силу, — он знал, как бороться с ядом. Но он…
Дух не договорил. Лирка растерянно посмотрела на Исешку.
Что теперь делать? Искать потерянного всеми бога?
— У вас опять что-то случилось? — на пороге появился хайнес, и все взгляды направились на него. Увидев тревогу в глазах Лирки, Риш тут же уставился на Исешку, а затем и перевёл взор на его вытянутую руку. Странное пятно сразу бросилось в глаза. — А это что?
— И ты не смог сразу рассмотреть собственное изобретение? — удивлялся господин Наэш.
Подселенец метался взад-вперёд среди стеллажей, и бывший хайрен с Ирресом попеременно разговаривали друг с другом.
— А как бы я тебе его узнал? — злился дух. — Его полагается через рот вливать, а не иглами в тело втыкать! И не каплями, а целыми глотками, чтобы точно подействовало. Да и проявляется оно обычно быстрее, а не… а не вот так!
Исешка сидел в кресле мага за конторкой и смотрел прямо перед собой остекленевшим взглядом. Сгорбившаяся бабка Ехи заняла табурет у окна и мрачно поджимала губы. Казалось, парень смирился с грядущей участью, а старуха уже представляла его похороны. Смотреть на них было тяжко, и Лирка глядела на бесчисленные стеллажи с ящичками, в которых хранились всякие магические штуки, и тупо повторяла про себя все надписи, что попадались на глаза.
Рассказ Ирреса не занял много времени.
Когда-то давно, в пору, когда Истаридан ещё не потерял надежду отвоевать Хоётор у обезумевших духов, место истреблённого правящего рода Иш-хадри-сс пытались занять и удержать другие семьи. Страна ещё не была столь разрознена, как сейчас, и борьба за трон имела смысл. Пошёл слух, что Истаридан изготовил новые атрибуты власти взамен утерянных. И ими мог воспользоваться оборотень, носящий в себе демона-зверя или его наследие. Как раз самые сильные семьи, занявшие сторону бога, были оборотнями-демонами. В ответ на это Иррес создал яд, который выжигал из крови смертных неугодное духу наследие.
— Меня тогда Пожирающим Солнцем называли, — неохотно признался Иррес. — Или ещё Пожирающим Солнце. Иногда Затмением.
Ходил слух, что Истаридан изготовил противоядие.
— Хотя может и не изготавливал ничего, — напрасную надежду дух давать не хотел. — Дарованные ему силы позволяли поворачивать вспять любой недуг. Излеченные от яда точно были. Помню я одного… неубиваемого… Но вот как лечили… На это теперь, наверно, только сам Истаридан ответить сможет. Эх, нам бы того мужика, который тебя с хайнесом в ловушку заманил. Да я его на тот свет отправил. Поторопился…
Хайнес молча выслушал всё, что рассказал Иррес, и, сказав, что скоро вернётся, куда-то ушёл. Лирка даже растерялась. Именно сейчас она очень хотела, чтобы кто-то более знающий помог и подсказал ей, в какую сторону двигаться, чтобы помочь Исешке. А участь того ждала незавидная.
— По телу выскакивают метки, похожие на чёрное солнышко, — Иррес виновато смотрел на уже почти серого Исешку. — Они выжигают-выедают кровь демона-зверя. У тебя, видать, наследие не очень большое, да и яда было маловато. Так, кроха. Что там на кончике-то поместится? И кровопусканием уже не вымоешь. Яд крепко сцепляется с наследием демона-зверя, даже размножается вместе с ним. В конце концов отравленный весь становится чёрным и мучается так сильно, словно в огне ежесекундно горит.
— А смерть? — едва слышно спросил Исешка.
— Он не убивает, — тут Иррес отвёл взгляд, и сердце Лирки совсем упало. — Мучает только. Но мучает так, что отравленный сам жизни себя лишает.
— Значит, оно самое, — уверенно протянула бабка
