— Слушаюсь, шеф!
Когда я начала поиски конверта, в кафе зашёл странный молодой человек в средневековой одежде. Он вёл себя вызывающе и громко говорил на каком-то незнакомом языке, скорее всего английском.
— У нас тут что, кино где-то снимают? — заинтересовалась Екатерина — Я в новостях слышала о съёмках какого-то фэнтезийного фильма.
Я наконец нашла конверт, изъяла оттуда завещание и гордо положила его на столешницу.
Молодой человек прогулочным шагом подошёл к нам, обольстительно улыбаясь. Или думая, что это выглядит обольстительно. Улыбка сразу же сползла с лица, когда его взгляд пал на чуть подпалённое завещание. Юноша испуганно уставился на нас. Мы немного поиграли в гляделки, после чего незнакомец попятился, налетев на стол, и чуть ли не бегом удалился на улицу.
— Странные люди — актёры… — пробормотала Катя
— Ирбис, какие у вас ещё бумаги? — спросила Александра
Я положила на стол весь конверт.
Официант молча стоял у заваленного бумагами стола, ожидая, пока все ознакомятся с документами. Сказать что-либо он праведно побаивался.
За едой мы обсудили все тонкости и познакомились. Я оказалась права, ужасающая зеленоглазая брюнетка действительно Женя, а общительная девушка с веснушками — Катя. Саша работала ветеринаром-зоопсихологом, Катерина недавно уволилась из полиции, Евгения была рерайтером, редактором и переводчиком на фрилансе. К нотариусу мы решили ехать сразу по окончанию трапезы.
— Прекрасные леди, разрешите с вами познакомится! — произнёс нетрезвый мужчина, подойдя к нам
— Что? — безобидно переспросила Женя
Услышав её голос, мужчина мгновенно протрезвел. Более того, округлил глаза, закашлялся и, извиняясь, убежал. Именно убежал.
А у меня скучной компании никогда не было!
По Евгении должны рыдать все комнаты страха. Ей ведь даже костюм не нужен! Вежливо поздоровался — и дело сделано!
— Брысь, шалавы, у нас тут забронировано. — презрительно промямлила какая-то куколка с боевым раскрасом — Свалили отсюда! Оглохли вы что ли?!
Никто из сестёр и не глянул в её сторону, продолжая спокойно есть. Будто мошка пищит у пиршеста уважаемых господ, а не конфликт назревает! Хотя… мне ли, с моей ехидной улыбочкой, упрекать их в чём-то?
— Вы больные?! Я сказала, чтоб вы исчезли!
— Девушка, ваш столик не здесь. — бросила проходящая мимо официантка
— Я заказывала! Этот! Пусть они убираются! — куколка высокомерно бросила свою сумку на столешницу — Администратора живо тащи сюда! Я вам такое устрою!
— Говорите потише. — сказала Катя, чуть поморщившись
Женя тоже чуть недовольно скривила губы, недовольная шумом. Но даже не удостоила визжащее существо взглядом. Я раньше даже не представляла, что возможно настолько высокомерно кого-то игнорировать!
— Потише!?! Я полицию вызову!!!
— Я и так здесь. — уточнила Катя — Не надо меня повторно вызывать, я не дух вашей покойной бабушки.
— Ты!? Да вы!
Вдруг её сумочка вспыхнула.
Жутковатое тёмно-красное пламя отплясывало лезгинку, постепенно осваивая новые территории.
Куколка завопила и, схватив со стола стакан воды, плестнула из него на сумку. Когда мадам вновь собралась ругаться, загорелась её прядка… Суматошно пытаясь потушить огонь, дамочка с визгом ускакала в неведанные дали.
Девушку провожали взглядами официантка и администратор.
А у меня в башке висел вопрос: откуда огонь? Ладно ещё сумка, там могла быть неисправная зажигалка, но что случилось с волосами? Они никак не могли загореться, у них повода не было! Не было же?
Глава Четвёртая
Вдоль дороги древними изваяниями сгрудились берёзы, липы, клёны… ряды тополей, за которыми виднелись домики. Вдали остались яркие огни, светяшки и сияющие вывески. Людей почти не было. Мелькали реки, неблизкие многоэтажки и вышки. Не все фонари работали, иногда машина ныряла в сумрак. Тогда деревья напоминали уже не изваяния, а волшебные идолы, тянущиеся к луне.
Я устало смотрела на это из окна машины. Если бы мы не задержались в банке и быстрее разобрались с навигатором, навернув меньше кругов по городу, то точно залюбовалась бы этой сказкой.
По поводу колец… Они были весьма необычны. В них словно клубились два дыма. На ободках нашлись крохотные, еле заметные инициалы. У Евгении оказался красный и чёрный дым, у Кати светло-голубой и золотой, у Саньки белый и тёмно-синий, а у меня зелёный с серо-коричневым.
УАЗ свернул с асфальтированной дороги и поехал по земле. Фонари остались сзади. Тенями пролетали силуэты домиков, деревьев, кустов.
Мои глаза очень скоро привыкли. Правда, мне показалось, что всё будто обесцветилось.
И обесцветилось вовремя. Я заприметила силуэт. Это была женщина, стояла она прямо на пути внедорожника. Тормозить же никто не торопился. Я собрала всю свою храбрость и спросила:
— Евгения, неужели вы задавите не виновную ни в чём девушку?
— Какую?
— К которой мы неумолимо приближаемся.
Женя неохотно остановила УАЗ. Ко мне словно вернулись цвета, если они куда-то вообще уходили. Только я уже мало что могла различить.
В свете фар стояла та незнакомка с коробкой в руках. Она подошла к дверце со стороны Кати и постучала по стеклу. Нажав на кнопочку и дождавшись, пока стекло опустится, сестра поинтересовалась:
— Чем обязаны, гражданка?
Девушка запихнула в машину коробку, спешно произнеся:
— Любить, кормить и никогда не бросать.
Незнакомка улыбнулась и сделала шаг назад, растворившись во тьме.
Катерина выдала темноте триаду междометий. После чего вздохнула и открыла коробку. На борт картонки запрыгнула птица: острый клюв, бусины зорких глаз, тёмно-коричневое оперение, увесистая тушка на тёмных лапах, черные когти.
В коробке обнаружилась записка. Она гласила, что хищную птичку зовут Шорох. На имя он отзывается, ему год, приучен к охоте, любит быть в компании и эту красоту требуется выпускать полетать на улицу утром и вечером.
— Может пусть летит себе навсегда? — предложила Катя
— Нет. Одомашненных животных нельзя выкидывать на волю. — сказала Саша
— Ну не себе же его брать? — осведомилась Женя
— А может себе? — спросила Саша — Жалко будет социализированную здоровую красивую птичку! Или тебе не жалко?
— И где он
