Его трон — размещенный перед моим командирским постом и расположенный лишь чуть-чуть ниже — щетинился бесчисленными соединительными каналами и психически-чувствительными системами, которые позволяли ему удаленно связывать свой разум с машинным духом корабля. Подобный интерфейс было проще использовать, нежели альтернативный вариант, однако Ашур-Кай считал его нечувствительным и медленным. Это просто не соответствовало чистоте подлинно единого мышления. Явно легче просто потянуться и соприкоснуться разумом с Анамнезис, обмениваясь мыслями с ее физическими составляющими посредством телепатической связи и позволяя ей видеть его шестым чувством. Такая связь с «Тлалоком» позволяла гармоничность действий и реакций, с которой не мог бы сравниться ни один из рожденных в Империуме навигаторов, встроенных в свои троны.
Это не значило, что было легко. Как-то он сказал мне, что сомневается, будто кто-либо из людей смог бы достичь необходимой глубины концентрации, и я беспрекословно поверил ему. Если от своих психических обязанностей он уставал через несколько дней, то у немодифицированного человека вообще не было бы шансов. Он излучал силу в виде белой ауры, которая никогда не грела. Было похоже, будто купаешься в воспоминании о солнечном свете.
Заговорив, он не смотрел на меня. Я ощутил краткое прикосновение, когда его чувства мимоходом прошлись по моим: психический эквивалент контакта взглядов. В миг связи я почувствовал, как на меня отражается собственная аура. У него она представляла свет без солнца, моя же сущность оставляла характерное ощущение, будто ножи движутся по шелку.
— Ты мог бы, по крайней мере, поблагодарить меня за то, что я покормил ее, — сказал он, не поворачиваясь.
Я приблизился и встал рядом с ним, опершись на перила верхней палубы. Активные доспехи сопровождали каждое наше движение гулом.
— Благодарю тебя, — с готовностью произнес я.
— Я берег тех рабов для себя. Чтобы наблюдать за узорами, которыми разлетелась их кровь. Улавливать их последние вздохи и слышать в этих финальных судорогах желания их душ. Забирать из глаз стекловидные тела, дабы увидеть тайны в непролитых слезах.
— Ты ведешь себя невыносимо драматично, — сказал я.
— А ты исключительно плохой провидец, Сехандур.
— Ты так постоянно говоришь.
— Я так и считаю. Ты ослеплен сентиментальностью и не думаешь о мелочах. Впрочем, все, что приглушает ее крики — стоящая жертва. От этого создания у меня болит голова.
Я наблюдал, как перед нами на оккулусе проплывает мертвый корабль, и отмечал разрозненность нескольких других боевых звездолетов, каждый из которых сторонился прочих. Возле каждого корабля по обзорному экрану струились просперские руны, фиксирующие результаты первоначального сканирования ауспиком.
Слишком мало кораблей. Чрезвычайно мало.
— Что-то не так, — предположил Ашур-Кай.
— Количество кораблей приводит в уныние. Возможно, прочие еще в пути.
— Нет, не с флотом. Что-то не так с пряжей судьбы. Сколько раз за последние месяцы мне снился этот шторм? Помяни мои слова, мы движемся навстречу опасности.
Мало что раздражает меня до зуда в зубах так, как прорицание. Какая еще наука или волшба столь бесполезна и неточна? Какое еще искусство столь сильно полагается на суждения задним числом?
Взгляд красных глаз Ашур-Кая наконец-то опустился на меня.
— Ты готов?
Я кивнул и промолчал. Он проследил за моим взглядом в направлении оккулуса. На видеодисплее были рассыпаны названия пришвартованных кораблей, осторожно державшихся на расстоянии от собратьев: «Зловещее око», «Челюсти белой гончей», «Королевское копье».
Небольшой флот окружал колоссальный остов лишенного энергии линейного крейсера. Корабль был давно мертв, сто лет назад его сразили пушки людей и клинки демонов. Когда-то он странствовал среди звезд, следуя за амбициями полубога, и с яростной гордостью носил имя «Его избранный сын». Теперь же он переворачивался, дрейфуя в сердце бури: разверстые раны и искореженный штормом металл. Как и несколько раз прежде, ему предстояло послужить нам нейтральной территорией.
Еще живые корабли медленно сходились. Все прикрывались от угрозы обстрела из лэнсов приближающихся сородичей. Каждый сам по себе был крепостью, выделявшейся хребтовыми бастионами и выступающими носами, а громадные корпуса с потрепанной броней вмещали в себя экипаж рабов, которого хватило бы на целый город.
Самый крупный из них представлял собой замечательный памятник способности человечества создавать орудия войны. «Зловещее око». По всему лазурно-зеленому корпусу окруженного крейсерами линкора виднелись шрамы от бессчетных сражений. Рядом со своим флагманом плыли «Королевское копье» и «Восход трех светил», которые, казалось, буквально сомневаются, стоит ли приближаться к безжизненному остову. «Его избранный сын» — или хотя бы то, что от него осталось — носил на себе следы расцветки их Легиона.
Каждый из присутствовавших кораблей видал лучшие дни, и это было еще великодушно сказано. Маленький флот Фалька был близок к уничтожению.
«Челюсти белой гончей», которые вместе с «Тлалоком» являлись самыми малыми из крейсеров, приближались медленнее, однако пришвартовались ближе всех. Мы держались на расстоянии.
— Фальк и Дурага-каль-Эсмежхак уже тут, — указал я на бегущие руны. — Как и Леор из Пятнадцати Клыков.
При упоминании последнего имени тонкие губы Ашур-Кая скривились.
— Как очаровательно.
Я повернулся к еще одной группе плавно очерченных просперских рун.
— Не узнаю этого корабля. Второго в цветах Шестнадцатого… Кто командует «Восходом трех светил»?
Колдун-альбинос долгое мгновение безразлично глядел на меня, не моргая.
— Я не архивариус Легиона, — произнес он. — А учитывая полученные повреждения, я сомневаюсь, что командир «Трех светил» во времена Осады, кем бы он ни был, до сих пор стоит у руля.
Я отмахнулся от сварливого ответа и обратился к оперативной палубе.
— Вызвать «Зловещее око».
Люди и существа, когда-то бывшие людьми, двинулись исполнить распоряжение. Пока мы ожидали открытия канала связи, Ашур-Кай занялся тем, что извлек свой меч и стал изучать змеящиеся руны, выгравированные по бокам.
— Советую тебе взять на эти… переговоры Оборванного Рыцаря.
Должно быть, на моем лице промелькнуло некая мрачность. Даже в моменты наибольшей экспрессивности у Ашур-Кая редко находились эмоции, которые имело бы смысл скрывать, однако в тот миг на его белом лице проявилось легкое удивление, выразившееся подъемом тонких бровей.
— Что? — спросил альбинос. — В чем дело?
— Последнее время он мне сопротивляется, — признался я.
— Я это учту. Но возьми Оборванного Рыцаря, Хайон. Мы рассчитываем на честь людей, у которых нет чести. Давай не будем полагаться на авось.
Повелители трех армий встретились на нейтральной территории. Там отсутствовала гравитация. Мы перемещались запинающейся поступью на подошвах с магнитными захватами, из-за которых походка становилась чрезвычайно неизящной. Каждый из нас повел горстку телохранителей и подопечных на останки «Его избранного сына», и мы сошлись в безжизненном и безвоздушном мраке командной палубы мертвого корабля. Десятки пустых кресел управления стояли обращенными к разбитому обзорному экрану оккулуса. Замерзшие и мутировавшие тела сервиторов сгнили под разрушительным воздействием варпа, многие из них свободно парили, другие же оставались соединенными со своими сдерживающими люльками. Эти иссохшие идолы с промерзшими костями наблюдали за нашими переговорами, вперивая отключенные смотровые линзы, пустые глазницы и заиндевевшие глаза.
По полу были разбросаны тела мертвых воинов — воинов, облаченных в разрушенные временем комплекты керамитовой брони, носившей стершиеся метки Сынов Гора. Корабль был мертв уже давно, очень давно. Экипаж оставался не погребенным и не сожженным.
Фальк прибыл первым. Его воины, все в доспехах зеленого оттенка океана или же черной броне юстаэринцев, оцепили зону и заняли оборонительные позиции по всему стратегиуму. Одна из стрелковых групп присела за возвышением ближе к задней части мостика, неподвижно держа тяжелые снайперские винтовки. Несколько других отделений заняли узловые точки и приподнятые платформы, воины сидели на корточках или прикрывали стоявших на коленях братьев. Другие, подняв оружие, целились в направлении нескольких открытых переборок, которые вели в оставшуюся часть корабля.
Несмотря на изменения, произошедшие с боевыми доспехами, я узнал нескольких офицеров Сынов Гора. Нельзя скрыть личность от тех, кто может читать разумы. Каждая сущность обладает собственным ароматом, каждая личность проецирует собственную ауру.
