— Да кто эта Салли? Она сумасшедшая? — не выдержал он бесконечной трели звонка.
— Лучше бы помог, — простонала Эшли.
Ник смилостивился и указал пальцем в угол кровати. Эшли нагнулась, показав обнаженную гибкую спину с трогательно проступившими позвонками, и тут же присела на край матраса.
— Алло! — запыхавшись, выдохнула в трубку она.
— Я уже хотела звонить в NASA, чтобы они отследили тебя по спутнику, — раздалось в трубке чистое женское негодование.
Эшли кинула быстрый взгляд на Ника и приглушила голос:
— Эй, я не могу пока говорить, — мужчине стало смешно — он слышал даже, как на том конце провода девушка красит губы, разговаривая с подругой. — Я занята.
— Занята? — радостно взвизгнул хорек… или девушка… — Так. так… Ты приехала в «Луна и сосны», где на много миль нет никого, одна, и занята? Т ы взяла с собой ящик вермута?
— Господи, нет! — прошипела Эшли, кидая взгляд на Ника, чтобы убедиться, что он не смотрит на нее и делает вид, что совершенно не прислушивается к разговору.
— Так чем ты можешь быть занята у черта на рогах? — после секундной паузы невидимая девушка разродилась громогласным пониманием: — Ооо да, детка, да ты у нас горячая штучка! Там кто-то есть? Ты кого-то успела подцепить?
— ШШШ… — зашипела в трубку Эшли. По тому, как она, сгорбившись, пыталась свернуться в кокон, пригнуться так, чтобы не было слышно и звука, было понятно: ей неловко за свой разговор с подругой. Ник же сделал вид, что его происходящее совсем не волнует — он улегся поудобнее на спину, не смущаясь своей наготы, раскинул руки и ноги в позу звезды и прислушивался. Прислушивался к себе и (совсем немного!) к разговору Эшли.
— Надеюсь, это не дорожный рабочий, который убирает снег! — веселилась собеседница, не думая, что ее слышат двое. — После Кларка ты бы упала в моих глазах до дна Мариинской впадины!
— Ну все, хватит, — Эшли забавно покраснела и поставила динамик телефона напротив рта, чтобы Салли точно услышала ее слова: — Я занята и я в законном отпуске. Увидимся.
— Ну нет, подруга! — заволновалась девушка. — Если ты не позвонишь мне завтра, я точно вызову полицию. Мало ли как ты там решила отметить то, что этот подонок так тебя обманул?!
Услышав это сообщение, Ник вдруг выгнулся дугой, вскочил и в мгновение ока оказался за спиной у Эшли. Услышать о сопернике, другом мужчине после секса с девушкой ему показалось неприятным, нелогичным, неверным. Он поцеловал Эшли между лопаток влажным, многообещающим поцелуем, огладил руками плечи, запустил их под одеяло и тут же накрыл горячими ладонями ее грудь. Соски тут же встали по стойке смирно, также, как и его мужское достоинство.
— Он хотя бы сексуальный? — вопрошала трубка.
— Оччшшень, — буквально простонала Эшли, реагируя на его прикосновения.
— Он не придурок? Не мудак? У него есть работа? — назойливо интересовалась Салли.
Ник усмехнулся Эшли в ухо, когда оттянул ее мочку. Почувствовав, как все ее дело пробирает дрожь, он притянул девушку к себе на колени, чтобы она тоже почувствовала его возбуждение своим аппетитным задом. Как только кожа соприкоснулась с нежной кожей, он почувствовал, что так долго не протянет, уж очень горячей по его меркам оказалась эта удивительная девчонка.
— Я перезвоню, — пискнула Эшли и провела по экрану пальцем, даже не убедившись в том, отключилась ли связь. Телефон снова полетел на пол, куда тут же последовало тонкое одеяло, которое, между прочим, мало скрывало ее пышную и упругую грудь.
Он развернул ее к себе, так, чтобы она обхватила его своими бесконечно длинными ногами и тут же запустил пальцы в волосы, чтобы можно было контролировать глубину поцелуя. Эти губы были созданы для того, чтобы их целовать сначала неторопливо, медленно, спокойно, вкушая каждый миллиметр, а уже после присоединиться к игривому языку, заставляя двигаться за собой.
Он уткнулся в ложбинку между ее полными грудями и стал исследовать ее губами и кончиком языка. Он чувствовал, как его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в Эшли жгучие волны возбуждения.
Его настойчивые пальцы требовательно сжали ее бедра, когда он резко поднялся и положил ее спиной на кровать. Эшли судорожно выдохнула и сомкнула пальца рук на его голове, вцепившись в волосы — она даже не отдавала себе отчета, до какой степени возбуждена происходящим.
Одну руку она положила ему на плечо и откинула голову на подушку, закрыв глаза: Ник снова захватил инициативу и тут ей оставалось только принимать то, что он ей давал.
От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у нее перехватило дыхание. По мышцам ее плоского живота пробежал огонь наслаждения. Едва только его язык спустился ниже, и Эшли почувствовала его обжигающее дыхание, весь мир вдруг перевернулся с ног на голову.
Ник действовал крайне, крайне умело. Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки ее кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя ее нектар. Он требовал ее ответа, побуждал ее ответить. Пальцы Эшли забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.
Из ее груди вырвался тихий, протяжный стон. Пальцами она непроизвольно впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжалаих. В ответ на это невольное движение Ник еще сильнее сдавил ее бедра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости влились в его ладони.
Нахлынувшее на нее наслаждение было таким острым и неистовым, что ее дыхание, ее голос и вся эта ночь слились воедино. Тело ее изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока.
Ник ликовал. Впервые он чувствовал удовольствие девушки как свое. Впервые ему хотелось отдавать больше, чем брать в постели, и впервые он ощущал это единение так горячо и остро.
Он притянул ее ближе, и вдруг почувствовал, как все начинает видеться будто с усилением резкости — так бывает, когда внутренний волк просится наружу. Ник понял, что сейчас его глаза меняют цвет — с цвета темного каштана они явно заискрились золотым, непростым оборотничьим огнем.
Младший Герра чертыхнулся — позволить себе такое волк мог только с волчицей, с простыми девушками он не мог испытывать настолько острого удовольствия, чтобы хоть на минутку ослабить контроль. Да и вообще это было запрещено — иметь связь с человеком, хоть на это прегрешение все закрывали глаза, но все же…
Он прикрыл глаза, чтобы Эшли не увидела разгорающийся сумасшедший волчий огонь. Хотя она была в таком состоянии, что вряд ли обратила бы на это внимания, Ник как всегда был осторожен. Даже в такой момент.
Его ненасытные губы требовательно приникли к ее рту. Она сдалась, снова уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между ее зубов, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину. Не отрываясь от ее сладкого рта, Ник вновь пробрался рукой к жаркому источнику.
Ее тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Ее тело звало его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов.
Эшли, лаская, огладила его стальной пресс, руки, сжала на секунду тугие ягодицы и тут же ухватилась за орган, который требовал внимания больше остального. Его дыхание тут же изменилось — то, что вытворяла Эшли своими маленькими, тонкими, нежными пальчиками, нужно было утвердить на законодательном уровне как самый главный инструмент в получении удовольствия.
Вдруг она резко перегнулась через него, улеглась на грудь. Ник следил за ее движениями из-под полуопущенных ресниц, и видел, насколько она красива в эту минуту: разметавшиеся волосы, порозовевшая кожа на щеках после пережитого минуту назад удовольствия, блестящие от внутреннего огня глаза.
Она выгнулась, словно кошка, игриво и ласково «прошлась» пальчиками по его груди, тронула соски, легким движением, намного легче, чем прикосновение крыльев бабочки, тронула ребра. Ник застонал — эта сладострастная картина просто лишала воли и требовала действия.
