— Требуется ли в этом случае срочная операция?
— Да, при субдуральном и эпидуральном кровотечении, — ответил Кинни, заливаясь краской.
— Тогда почему я не вижу нейрохирургов, наблюдающих за ним?
— Мы им звонили… они сказали, что придут, — неуверенно сказал резидент.
Он посмотрел по сторонам, словно ища поддержки, но остальные резиденты старательно избегали его взгляда. Здесь он отдувался в одиночку.
— А если у него образуется грыжа в стволе мозга, пока мы ждем? Кто будет нести за это ответственность, доктор Кинни? — Синклер слегка повернула голову и встретилась взглядом с Деборой Стайн. — Вызовите нейрохирургов. Скажите, что я хочу, чтобы они пришли немедленно. Позвоните в рентгеновское отделение, скажите, что нам нужно срочно сделать томографию мозга этому парню, посмотрите в истории болезни, кто подписывает разрешение на процедуры для него, но не звоните родственникам до тех пор, пока мы не будем знать наверняка, что ему будут делать операцию.
— Хорошо, — живо ответила Деб и поспешила к посту медицинской сестры в дальнем углу помещения.
— Ладно, кто следующий? — спросила Синклер, переходя к соседней койке. Кто-то подтолкнул к ней стул. Она механически снова поставила на него одну ногу и наклонилась вперед, чтобы осмотреть второго пациента, в то время как другой резидент приступил к отчету.
Глава третья
Рабочие записи Джуд Касл
30 июня, 10.45 утра
Только что закончился мой первый утренний обход травматологии. Я без сил, а ведь мне всего лишь нужно было переходить от койки к койке и наблюдать за процессам, я понимаю не все, о чем они говорили, особенно когда они заговорили о показателях газа в крови и шкале комы Глазго. [NB: нужно, чтобы в фильме Деб рассказала об этой шкале травм головы, желательно, с каким-нибудь пациентом на заднем плане. Получить у Синклер согласие на съемки в отделении интенсивной терапии. Пусть оператор проверит здешнее освещение, годится ли оно для съемок.]
Зато мне удалось четко уяснить, что обход — это очень важный момент рабочего дня. Это единственное время, когда вся команда врачей собирается вместе, и когда Синклер уточняет план лечения каждого пациента находящегося в реанимации. Резидент, прикрепленный больному, излагает ей краткую оценку состояния своего подопечного, и они обсуждают и назначают необходимые вещи: какие консультации и обследования провести, какие препараты и в каких дозах давать. Синклер подписывает все решения и назначения.
Сейчас врачи, которые следят за менее тяжелыми пациентами в обычных палатах, пойдут осматривать их, а те врачи, которым предстоит принимать пострадавших, — а сегодня это Синклер и Стайн — отправятся в приемное отделение травматологии. А я…
— Мисс Касл? — услышала Джуд.
Она подпрыгнула и выключила диктофон. Джуд улыбнулась при виде Синклер, которая стояла, прислонившись к стене рядом с дверью в реанимацию, и наблюдала за ней.
— Простите. Я не знала, что вы здесь. Я вам нужна? — спросила Джуд.
— Хочу показать вам приемный покой. Я как раз туда иду.
— Здорово, — согласилась Джуд, и положила маленький диктофон в карман брюк, присоединяясь к Синклер. — Спасибо, что разрешили мне побывать на обходе сегодня утром.
— Там вы тоже записывали?
— Нет, — сказала Джуд. Они вышли на лестницу. — Обычно я делаю записи для себя, фиксирую впечатления, реакции, какие-то напоминания, в общем, то, что потом можно использовать в качестве комментариев в фильме. Если я захочу записать ваши или чьи-либо еще слова, я сначала спрошу, можно ли это делать.
Синклер сначала помолчала, а потом спросила:
— Как вышло, что в центре вашего проекта оказалась Деб Стайн?
Они вышли на первом этаже и миновали комнату ожидания перед отделением неотложной помощи, уже переполненную пострадавшими с небольшими повреждениями. В основном здесь были матери с детьми и люди среднего возраста с мелкими травмами. Пациентов в потенциально тяжелом состоянии обычно привозили на «скорой» и доставляли прямо в процедурные кабинеты. Дальше по коридору виднелся ряд дверей с кодовыми замками.
— Мы познакомились три года назад на Олимпийских играх, — объяснила Джуд. — Я тогда делала фильм про женщин в спорте, и мы с ней заговорили о ее планах после Олимпиады. Когда я занялась этим проектом, я вспомнила про Деб.
— И она согласилась? — Сакс ввела код на клавиатуре. — Код такой же, как и у местного телефона: два, четыре, два, ноль.
— Да, согласилась. А что?
Сакс пожала плечами и повела Джуд по очередному стерильному коридору в бежевых тонах.
— Так вот мне и интересно, с чего бы это.
— Тогда спросите об этом у нее. Впрочем, мне бы хотелось записать интервью с вами и поговорить о вашем обучении. Плюс общая биография, личный опыт, всякое такое.
Услышав это, Сакс остановилась.
— Вся необходимая информация есть в моей краткой автобиографии. Моя секретарша может дать вам экземпляр. У вас есть ее номер телефона.
Сказано это было так, что не оставляло места обсуждений. Джуд постаралась скрыть свое удивление и любопытство. Она уже и так достаточно продвинулась вперед для первого дня.
— Хорошо, спасибо, — только и сказала она.
— Это приемное отделение травматологии, — продолжила ее спутница, проведя Джуд через небольшую отгороженную часть помещения, где находились раковина для мытья рук и шкафы с хирургическими шапочками и халатами, в другую комнату, где не было ничего лишнего напоминавшую операционную и процедурный кабинет одновременно. — Сюда привозят пациентов с травмами и у здесь стабилизируют их состояние и классифицируют степени поражения.
В центре комнаты выстроились три операционных стола, при необходимости их можно было отгородить занавесками. Над каждым узким столом из нержавеющей стали висели большие круглые серебристые светильники с яркими галогеновыми лампами, как в операционной.
Джуд уставилась на хирургические светильники, и внезапно ей стало жарко и закружилась голова. У нее сузилось поле зрения, в глазах замельтешили мушки, свет стал меркнуть. Джуд рефлекторно вытянула вперед руку, чтобы устоять на ногах, и смутно почувствовала, что ее взяли за кисть.
— Мисс Касл, с вами все в порядке? — раздался тихий спокойный голос.
Джуд заставила себя сделать глубокий вдох. Она знала, что все это пройдет, если она просто будет нормально дышать. Ноги у нее подкашивались, и Джуд прислонилась к теплому крепкому телу рядом.
— Да, — едва прошептала она. — Просто я… простите… одну минуту.
