Самое главное – запастись причинами, побуждающими к выполнению поставленных задач. А причин было две: достаточно высокий уровень начального оклада без процентов за выслугу лет, но зато ежегодно индексируемый, и проценты от переработки. Плюс – ночные часы по двойному тарифу.
В бесконечных цифровых столбиках, чернеющих на листочках зарплатных квитков, парень не разбирался. Предпочитал определяться по факту зачисления заработной платы на счет карты. Но всего этого обещанного великолепия он запросто лишится, если провалит проходной тест.
Самым главным стимулом являлось понимание того, что, как говорил один из персонажей классического романа, «человек смертен, но это полбеды: плохо то, что он иногда внезапно смертен». Даже самый большой оклад не нужен, если ты лежишь под слоем свежевыкопанной земли, придавленный сверху гранитной плитой, украшенной венками от коллег, друзей и родственников.
В медицинском училище он временами просто игнорировал некоторые темы, убедившись в их абсолютной ненужности. Но здесь старался усвоить информацию любого рода. Ведь от этого зависела его собственная жизнь, и совершенно четкое осознание сложившейся ситуации явилось лучшим катализатором для активных действий.
Если же брать непосредственно спектр его обязанностей и полномочий, то все было как и на старой работе: принеси, подай, иди на фиг, не мешай. Грубо говоря, ассистирование полевому врачу, которому полагался медбрат или медсестра для выполнения назначений и тупо для наличия свободной пары рук. Тут, как всегда, не обошлось без небольших бюджетных хитростей. Полагающихся по штатному расписанию двух санитаров для транспортировки раненых решено было, с целью экономии денег на двух ставках, заменить одним младшим медицинским персоналом с выплатой каких-то дополнительных санитарских процентов. Сначала были недовольные, но, с учетом весьма редких случаев эвакуации, так сказать, самостоятельно нетранспортабельных пострадавших, все более или менее вернулось в спокойное русло.
Возле его правой ноги приподнялся опущенный до этого заросший широкими листьями длинный и гибкий стебель Вонючки, увенчанный большой бледно-розовой коробкой бутона.
Димке доводилось часто слышать про это растение и даже наблюдать его на видео, архивы которого постоянно пополнялись за счет непрекращающихся разведывательных экспедиций. Но одно дело рассматривать подробности на экране, и совсем другое – вот! Руку протяни, и можно даже сорвать Вонючку.
Выпрямившийся стебель начал совершать небольшие круговые движения, постепенно усиливающиеся и переходящие в хорошо различимую тряску бутона. Наконец стебель выпрямился и замер. Коробка открылась, выпуская в воздух густое облако желтоватого газа с большим содержанием в нем чего-то, напоминающего пыльцу.
Собственно, именно из-за этого свойства растение и получило свое незатейливое прозвище. Хотя исторгаемое облако и не имело какого-то специфического запаха, но контактировать с ним, не имея защиты, не рекомендовалось. Контакт с открытыми участками кожи и слизистыми вызывал длительно не заживающие, кровоточащие язвы.
Кстати, по этим растениям можно было время сверять. Не до минут, конечно, но свою активность Вонючки проявляли только после восемнадцати часов. По непонятному стечению обстоятельств временные рамки этого мира довольно сносно подходили под земные. Насчет количества часов в сутках научный отдел еще не пришел к окончательному мнению – что-то там у них не сходилось, но практически всегда ближе к земному вечеру тут также начинался процесс смены дня на ночь.
Мерзость, все-таки, эти Вонючки. Хорошо, что на нем сейчас ОЗК. Вернее, даже не он, а модифицированный под отечественные реалии вариант чешского костюма биологической и химической защиты. А может, это и есть ОЗК. Военные его вроде бы так называют. Или просто сокращают ради удобства. Ведь даже друг к другу они не по имени-отчеству обращаются, а только по прозвищам.
В общем, не его это дело – ОЗК там или не ОЗК…
Главное, что надо ему знать, это расположение фильтровентиляционной установки и как оберегать ее от возможных повреждений для обеспечения бесперебойной подачи воздуха. Кстати, насколько он слышал, в этой доработанной модели, в отличие от того, что выпускают в Чехии, аккумулятор обеспечивает непрерывную работу установки на четыре часа дольше. И окно обзорное большего размера.
Конечно, не очень удобно. Потоотделение еще никто не отменял. Сейчас, сидя на траве, опираясь спиной о ствол какого-то дерева с труднопроизносимым названием, если вообще не безымянного, он чувствовал, насколько взмок под прослойкой из бутилкаучука. Но лучше уж так. Не потеют только мертвые. А если хочешь потеть и дальше, выполняй предписания и инструкции. И слушай военных, в чью задачу входит охранять научно-медицинское ядро отряда.
Его губы тронула легкая улыбка. Так было всегда, когда мысли его возвращались к Леночке. К самой красивой и, чего греха таить, самой желанной девочке во всем мире. Вернее, теперь в двух мирах. И еще два мира он пока что не посетил. Но это всего лишь его первый выход. Все еще впереди.
Когда он уволился с работы, связь между ними прервалась. До этого момента, работая в одном коллективе, они имели возможность видеться и проводить время за разговорами на пересменках и в свободные от рабочего процесса минуты. Теперь же, зная о чрезвычайно ревнивом характере Лениного супруга, Димка не решался написать ей. Зачем подставлять девочку? Пусть живет в мире и согласии. Да и нужны ли ей его сообщения, по большому-то счету?
Будь Димка на месте мужа, он, наверное, так же ревновал бы Лену. Хотя почему «наверное»? Только утвердительный вариант. На такую красавицу кладет глаз каждая особь мужского пола. И он не исключение.
Но месяц назад случилось одно событие. Проснувшись рано утром, причем, раньше звонка будильника, парень ощутил какое-то странное чувство. Ощущение внутреннего отсутствия равновесия, из которого можно было вычленить две составляющие: беспокойство и непонимание. Они мгновенно лишили его ожидаемого умиротворения утренней обстановки и вгрызлись в мозг суетливыми, свербящими червячками, лишив возможности собрать остальные мысли в кучу. Димка не находил себе места от постоянного водоворота предположений, пытаясь выстроить их в логическую цепочку, которая могла бы привести его к причинам подобного состояния.
Отправив сообщение родителям и получив ответ, что в кругу близких родственников ничего плохого не произошло, Димка решил написать Лене. При появлении на сенсорном экране телефона десяти цифр ее номера сердце забилось сильнее. В конце концов, будь что будет. Спустя несколько секунд дежурная фраза «Доброе утро» ушла к дорогому его сердцу абоненту.
Каково же было его удивление, когда через несколько минут на его номер пришел ответ. Правда, с не менее дежурной фразой.
«Доброе утро».
«Безумно рад читать тебя! Как ты?» – со скоростью молнии напечатал Димка на сенсорном экране.
В течение всего следующего дня они обменивались сообщениями, делясь друг с другом информацией, накопившейся за время разлуки. Но Димка чувствовал, что девушка о чем-то
