— Максим, вы один, а где же Александра? — спросила Ольга, когда молодой человек вместе с ее супругом подошел к беседке.
— Не знаю, — честно признался тот, положив в карман маленький сувенир.
— Я ее видел, — произнес Михаил Сергеевич, потирая небольшую залысину на лбу. — Она пронеслась мимо как пуля, едва не рухнув с лестницы. Пёрла на меня как танк ей-богу.
Арский подавил смешок.
— Боже, какой ужас, — забеспокоилась Ольга. — Надеюсь с ней все хорошо?
— Да, — ответила сама «виновница торжества», шествуя по освещенной тропинке к столу.
— Сашенька, дорогая, с тобой все хорошо? — переспросила женщина, оглядев ее с ног до головы, когда та подошла ближе.
— Да, вполне, — гордо вскинув голову, произнесла Громова глядя прямо Макса в глаза.
Девушка села напротив него и тот внимательно на нее посмотрел.
— Даже так? — коротко бросил он, когда увидел, что запах платья Саши снова находится на своем месте.
«А ты, что думал?», — прищурив глаза, мысленно ответила она ему вопросом на вопрос, думая о том, что ей обязательно необходимо поблагодарить маму.
Она всегда была немного суеверной, посему Александра часто находила на своей одежде пристегнутую булавку. Даже на новом платье, та так вовремя оказалась под рукой.
— Наумовна не томи. Раскладывай по тарелкам мясо, — запричитал Михаил Сергеевич, заливая тлеющие угли водой. — Ты только глянь на эти голодные глаза. Разве тебе не жалко ребятишек?
— Ой, точно. Сашунь, подавай тарелки.
За столом воцарилась непринужденная атмосфера. Проголодавшись с дороги парни дружно уплетали мясо, пока отец семейства травил байки из своего армейского прошлого.
«— … А вот еще был один забавный случай. Нашей части, одной из первых начали выдавать камуфляж, ну так вот, в комплекте к нему шла камуфлированная кепочка. Ёлки её булки. Ну, а поскольку наш солдат, это особый такой народ, который может легко потерять казенное имущество, вскоре в части началась паника. Солдаты один за другим стали появляться без головных уборов, а это категорически не одобрялось уставом, ну и комбриг прикурить давал.
Словом, чтобы прекратить несанкционированное шастание без головных уборов, командир принял решение — ловит солдата без кепочки и отдаёт ему свою.
Через некоторое время, зашел я значит в штаб, а там два ротных ругаются: «Ты почему «комбриговскую кепочку» спер, гад… без очереди».
Как оказалось: ротные, потерпев какое-то время это раскулачивание, пришли к выводу, если в части офицер ходит без головного убора, виноват командир части, который не уследил за своими подчиненными.
И тут понеслось. «Комбриговские кепочки», как горячие пирожки на базаре, разлетелись по всей части. Все дошло до того, что завскладом замучился ему их выдавать.
А тут я, как-то зашел на склад и слышу, как там наш начальник склада Федорович, ругается как сапожник, вставляя периодически русские слова в свой монолог.
Спрашиваю его, что случилось? А он мне такой: «Ну, ты понимаешь Михалыч, комбриг наш, кажись взрослый мужик, полковник, а ведет себя хуже детины малой. Кепочки теряет как ребенок панамки в детсаду. Ну, ей-богу. Замучился я. Понимаешь? По две штуки в день приходится ему выдавать.
Хорошо хоть я приспособился — после обеда бегу в курилку, там этих кепочек, тьма — тьмущая, бери сколько надо. Вот я их и даю комбригу, ну, когда он свою потеряет.
Не поверишь, если бы не курилка, давно бы склад пустой был».
Так что вот такой был круговорот кепочек в нашей части, — по окончанию истории подытожил Михаил Сергеевич и все дружно захохотали.
Глава 6
— Сашунь, может, все же останешься? — с надеждой в голосе спросила Ольга, когда они стояли у калитки, ожидая такси. — Ты же знаешь, места всем хватит.
— Да, Шурка, оставайся, — вклинился в диалог Михаил. — Время позднее, да и даром что ли я такие хоромы построил, чтобы они простаивали. Так сказать, чтобы и детям и внукам, места хватило.
— Миш, — вежливо перебила его супруга.
— Вот так всю жизнь Шурка, — в шутку пожаловался мужчина. — Эх, мать, и за что я только тебя полюбил?
— Как за что? За пироги с капустой, конечно же. Ты же сам об этом всем уши прожужжал.
— Да? — Михаил закрыл глаза, как будто пытался что-то вспомнить. — А знаешь Саш, склероз страшная вещь. Вот порой засыпаю с мыслью об обещанном пироге, а просыпаюсь — его нет. Вот и думай после этого, у кого проблемы с памятью, у меня или у Наумовны.
— Да иди уже в дом старче. После поговорим о пирогах.
— Правда? Вот и отлично, — потирая руки, Михаил направился к дому. — Пироги, пироги, пирожочки, — напевал он себе под нос, счастливо улыбался как ребёнок, добившись своего.
Александра умилялась, наблюдая за шуточной ссорой супругов. Если так подумать, то она никогда и не видела, чтобы Власовы по-настоящему ругались. Все у них было как-то легко, по-своему. Этим они и выделялись среди других. А их отношение друг другу и любовь, были для нее эталоном настоящей семьи. Как бы ей хотелось, чтобы и у них с Ильей, в будущем, было также.
— Кстати о пирогах, — прервала ход ее мыслей Ольга. — Сашунь прости, мы к твоему так и не притронулись.
— Вот и хорошо, — положив свою руку на руку Ольги, ответила девушка. — Завтра разогреете и поедите. Да и вам хлопот меньше будет с завтраком. Мужчин же в доме прибавилось и забот вместе с ними.
— Моя ж ты девочка, — тепло улыбнулась женщина, погладив Громову по голове. — Чтоб мы без тебя делали.
— Ольга Наумовна, не стоит меня благодарить, — ответила Саша, глядя в искренне любящие глаза. — Пирог это — малость.
После этих слов Ольга не удержалась и обняла девушку. Даря ей ощущения заботы и материнского тепла.
— Стоит Саша, стоит, — приговаривала она, гладя ее по спине. — И сейчас я говорю не только о пирогах.
* * *
Ночную улицу осветили фары подъезжающего такси. Попрощавшись с Ольгой, девушка села в машину. Продиктовав водителю адрес, взяла в руки телефон, чтобы набрать сообщение маме.
