и распахнула глаза, сталкиваясь взглядом с небесно-голубыми глазами.
– Улавливаешь мысль? – прошептал он, и она почувствовала, как сказанные им слова щекоткой коснулись ее лица.
– Н-нет…
Уголок его губ чуть приподнялся в улыбке.
– Если вся вселенная спрятана вот тут, – он вновь коснулся ее лба, но в этот раз нежно, едва ощутимо, будто боялся дотронуться, – значит, ты управляешь ею, понимаешь?
Девушка смотрела на него огромными глазами, не моргая, пытаясь понять этого чудаковатого парня.
– Ты госпожа вселенной. Ее мастер, – Он говорил столь уверенно, что она вновь покрылась мурашками от его слов. – Ты и есть вселенная. – Ее взгляд невольно опустился на его полные губы. – А значит, ты сама решаешь, что имеет значение, а что нет. Не загоняй себя в рамки. Будь свободной пташкой.
И тут Ирис вдруг поцеловала его. Просто подалась вперед и поцеловала. Его губы были мягкие, приятные, а на вкус он был как шоколад с орехами. Она приникла к нему с таким отчаянием, что Тристан замер на мгновение, а затем опустил руку ей на затылок и притянул ближе. Все мысли улетучились из головы. Все, что осталось, – поцелуй. Поцелуй со вкусом безумия, легкомысленности и юности.
Потом Ирис долго будет размышлять, почему поцеловала его. Почему подалась вперед и впечаталась в его губы. Рационального ответа она так и не найдет.
Может быть, потому, что он сказал ей, что она вселенная? А может, потому что был столь красив, что это сводило с ума? Или из-за доброты в его взгляде? Или из-за того, как он смотрел на жизнь? А может, из-за всего этого вместе.
Но она вдруг поняла, что в легких больше нет воздуха, и нехотя отстранилась, делая глубокие вдохи и чуть дрожа от эмоций.
– Это был мой первый поцелуй, – неожиданно призналась она, алые пятна покрыли ее щеки.
Тристан замер, опешив.
– Я тут подумала, – храбро глядя на него, продолжила она, – что если в этой комнате закончится кислород и нас так и не найдут, то надо хотя бы поцеловаться перед смертью, – неловко улыбнувшись и не выдержав смущения, она спрятала лицо в ладонях.
Раздался его смех, затем его теплые ладони оказались на ее руках. Он мягко заставил ее открыть лицо и заглянул в глаза.
– Здесь работает вентиляция. – Он показал на решетку.
– Значит, я зря тебя поцеловала, – прошептала она, вглядываясь в кристально-голубые глаза. Его зрачки, по краям почти лазурные, были будто обведены тонкими золотыми кругами.
– Нет, – ответил он с серьезным видом. – Вдруг вентиляция сломается, и что тогда? Мы бы умерли, так и не поцеловавшись. – Тристан покачал головой и цокнул. – Это недопустимо.
Ирис смущенно улыбнулась:
– Значит, ты теперь готов к смерти?
– Конечно, – утвердительно кивнул Тристан, и в его голосе не было ни капли шутливости. – Самая красивая в мире девушка поцеловала меня. Теперь можно, пожалуй, и сдохнуть. – Он поиграл бровями.
Ирис закатила глаза, фыркнула и ткнула его в грудь.
– Красота не единственное мое достоинство.
Тристан положил руки на ее скулы и приник лбом к ее лбу.
– Я знаю. Поверь, возможно, я еще не изведал все твое волшебство, но я его чувствую, – неожиданно признался парень.
– Чувствуешь мое волшебство? – глупо переспросила Ирис.
– Да, сомнений нет. Ты такая одна на восемь миллиардов. – Он помолчал и добавил: – Ирис.
Она закрыла глаза. Ее имя, произнесенное его голосом. Вот что было поистине волшебным.
Аид внимательно следил за реакцией жены. Та, поймав его взгляд, вскинула подбородок и расправила плечи.
– Это то, что ты хотела? – Он увидел в глубине зеленых глаз неожиданные слезы и, прислушавшись к ее сердцу, заметил, что оно бьется сильнее обычного.
– Это прекрасно, – хрипло отозвалась Персефона, не скрывая своих истинных эмоций, и Аид обнял ее со спины.
– Моя романтичная богиня смерти, – шепнул он ей на ухо и поцеловал мягкую кожу за ушком.
Акт III
В особняке на рю Жерико, в шестнадцатом округе Парижа, все должно было быть безупречно. Перфекционизм начинался с интерьера: антикварный паркет, мебель и хрустальные люстры сверкали, подушки на креслах эпохи Людовика XVI лежали ровно, взбитые и выверенные до сантиметра, – и заканчивался внешним и внутренним обликом хозяйки особняка.
Софи де ла Фонтен сидела за идеально сервированным столом в просторной столовой. В ее изящных пальцах покачивался маленький бокал коньяка.
– Не укладывается в голове, что эта Блэр могла поступить с тобой столь низко, – произнесла она холодно, отпивая крошечный глоток.
Ирис моргнула, сосредоточив взгляд на бабушке. Без макияжа Софи выглядела на свой возраст – шестьдесят три года, но осанка и манера держать бокал все еще сохраняли отпечаток утонченной красоты.
– Ничего, дорогая, – сказала она уже другим, решительным тоном. – У всех есть уязвимое место. Я найду слабости этой девицы. – Она помолчала, прищурившись. – Но все же не понимаю, как ты позволила запихать себя в этот… чулан. Ты ведь не глупое дитя, Ирис.
В ее голосе слышалось не столько раздражение, сколько разочарование.
Ирис неловко поерзала на стуле, размышляя, стоит ли рассказать про панические атаки. Но видя, как держится бабушка – как элегантно и непринужденно она сжимает бокал, как сохраняет лицо, решила промолчать. Ирис справится сама. Всегда ведь справлялась.
Софи вновь подняла подбородок и сдержанно произнесла, больше себе, чем внучке:
– В нашем роду не принято прощать тех, кто нас унижает.
После этого она принялась мысленно выстраивать план ответного хода против Блэр Роше, изредка вслух удивляясь, как все же Ирис позволила так себя провести.
Ирис слушала рассеянно. Мысли ее витали далеко – возле парня, похожего на скандинавского бога. Тристан… Казалось, они из разных миров, но в то же время удивительно похожи. Он рассказал, что тоже занимается музыкой – только рэпом. По выражению ее лица он сразу понял, что она не поклонница жанра, но лишь лукаво улыбнулся и самодовольно заметил, что это потому, что она еще не слышала его треки.
Он попросил ее номер, и Ирис, чуть смутившись, вписала его в старенький покоцанный телефон Тристана.
– Ты позвонишь? – спросила она, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди.
Тристан почувствовал ее беспокойство и, заглянув ей в глаза, спокойно ответил:
– Позвоню.
Весь вечер Ирис ждала звонка. Странно, но она почти не сожалела, что пропустила выступление и тем самым отдала победу Блэр Роше. Впервые ее мысли не были заняты музыкой – и это ощущалось… освобождением.
Лежа в постели и глядя в темный потолок, Ирис вспоминала черты его лица. Он и правда был красавчиком. Но Ирис видела в нем
