— Собственность?
— Весьма многочисленную притом. Земли, имения… Морли были княжеским родом, в конце концов.
Вот те на, только и смогла подумать Таша.
Глядя на неё, Алексас невесело улыбнулся.
— Почуял укрепление своей власти, значит, — задумчиво протянул он. — Владелица всего имущества рода Морли… даже интересно, что потребуют от тебя взамен.
— При чём тут это? — взвился Леогран. — Вы хоть представляете, что будет, когда выяснится, что она — самозванка?!
— Без истерик, ваша светлость, — поморщился юноша.
— Какой позор для нашего рода! Не говоря уж о том, что за это её наверняка…
— А если, — тихо сказала Таша, — я и в самом деле из рода Морли?
— Не говорите чепухи! Лучше подумайте, как… как… — Леогран, запоздало осекшись, уставился на неё. — Что вы сказали?
Таша сжала кулаки, стиснув в пальцах хлопок светлой юбки.
Стараясь не слушать отчаянные вопли голоса разума.
— Что, если мы не выдумывали никакую легенду… если я действительно последняя из рода Морли? Что тогда?
Стало так тихо, что Таша могла расслышать шуршание снежинок за окном.
— Таша, — разбив молчание, произнёс Алексас, — ты уверена, что…
— Потребуются доказательства, — пробормотал Леогран.
Она улыбнулась.
— Предоставим.
— Вас допросят…
— Я не боюсь правдометров.
— Но это… это просто… сказочно! — Леогран поднялся на ноги, и глаза его сияли. — Так мы действительно нашли пропавшую наследницу рода Морли?
Обратной дороги нет, сказала Таша остаткам здравомыслия, сохранявшимся не без участия гневного взгляда «братца».
— Да, — спокойно подтвердила она.
— И вы готовы предоставить доказательства?
— Боюсь, — прозвучало у них за спинами, — с доказательствами всё не так просто.
Услышав знакомый голос, Таша второй раз за вечер вскочила: чтобы подбежать к тому, кого давно ждала.
— Арон! — она привычно прижалась губами к его холодной, гладкой, пахнущей морозом щеке. — Как ты…
— Вошёл с чёрного хода. Кто-то забыл расчистить дорожки вокруг дома, так что пробраться к передней двери оказалось непросто. — Погладив её по волосам, амадэй скинул плащ. Под ним скрывалась обычная чёрная фортэнья, никаких тулупов или шуб; Зрящий даже перчаток не носил — ему не было нужды защищаться от холода. — Джеми?
— Уже иду, — скривился Алексас, поднимаясь из-за стола.
— Думаю, к чаю вы всё равно поспеете, — бросил Арон вдогонку. Наконец обратив взгляд на Леограна, склонил голову. — Добрый вечер, ваша светлость.
— Добрый, святой отец, — учтиво ответил юный герцог. — И как много вы слышали?
— Почти всё. — Арон устало опустился в кресло. — Какие же доказательства ты собираешься предъявить, Таша?
Она ответила не сразу. Вначале скользнула внимательным взглядом по лицу названого отца: глаза серые, словно бы выцветшие, пара морщин на совсем не старом лице прорезалась глубже…
А потом уловила знакомый сладковато-горелый запах — и вспомнила то, о чём всё время забывала. Во что, если честно, и верила-то с трудом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Что за стенами их сказочного мирка в каждом доме жгли над постелями умирающих цветы эндилы.
Тиф напал на Фар-Лойл неделю назад. Первыми заболели дети, и деревенский староста не замедлили предположить, что причина недомогания в отравленных колодцах — в последнее время в новостных листках то и дело писали о подобных случаях, кто-то взялся травить воду в деревнях по всей Долине, — но Арон быстро выяснил правду. Болезнь не щадила никого. Всех обитателей башни звездочёта посадили под домашний арест, и наружу выходил только амадэй, которому заразиться не грозило.
Впрочем, сказать «выходил» было несколько неверно. Арон возвращался лишь затем, чтобы поесть да поспать, целыми днями обходя деревню, переходя из дома в дом: исцеляя тех, кого ещё можно исцелить, а тех, кого нельзя — пытаясь вернуть оттуда, откуда возврата нет.
Иногда получалось.
Иногда нет.
«Неужели ты можешь любого вернуть с того света?» — однажды спросила Таша.
«Теоретически, — последовал ответ. — Немаловажно, сколько прошло времени с момента смерти. Есть ли у человека причины возвращаться. К тому же, как ты помнишь, у всего есть своя цена».
Таша тогда в очередной раз повесила нос: она до сих пор тосковала по кошачьей личине, которой возвращение стоило ей.
«И чем же платишь ты?..»
«За каждый проход за грань я отдаю часть своей жизни».
«Но ты ведь бессмертный, верно?»
«Верно. Однако при этом я старею, а провести вечность развалиной как-то не хочется… впрочем, если б не это, я бы не старился вообще».
«А сколько тебе было, когда ты стал амадэем?»
«Двадцать. И я стал стареть лишь с того момента, как расстался со своим… братом. Когда два амадэя вместе, они как-то нейтрализуют побочные эффекты своих сверхъестественных способностей. Стоит же им отдалиться друг от друга, как они начинают за это расплачиваться».
«А Кристаль Чудотворная была изобретательной женщиной, как я посмотрю…»
«Не представляешь, до чего изобретательной».
— …Таша?
— А. Прости, задумалась. — Тряхнув головой, она присела рядом с Ароном, на ручку его кресла. — Думаю, даже одних правдометров хватит, но ведь у меня есть…
— А если я скажу, что запрещаю тебе ехать?
Таша оторопело смолкла.
За окном взметнулась снежная буря в миниатюре: Джеми решил совместить приятное с полезным и, убирая дорожки, заодно поупражняться в управлении воздушной стихией.
— А как же Норманы? — в конце концов выдавила Таша.
— Полагаю, Леогран-энтаро и Орек-энтаро простят меня, если я скажу, что эта затея опасна для тебя. В конце концов, в глазах света самозванкой и лгуньей окажешься ты, не они. Норманы просто поверили тебе, вот и всё.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Но…
— Но?
Таша стиснула зубы.
Две Таши внутри неё вели яростную борьбу.
Одна кричала, что в её ситуации самым логичным было бы молчать и сидеть в Фар-Лойле тише воды, ниже травы; однако вторая…
