— то, что сотворяет человека.
От азбуки до первого романа
Очень быстро время протечёт,
И кто-то будет рваться из тумана,
А кто-то спрячется за первый отворот.
Кто-то вёслами мозоли натирал,
А кому замочной скважины хватило.
Одни поганили, а кто-то соскребал,
Потому и нет на всех единого мерила.
На насущный хлеб не мажут мёд,
И никому не надо подражать.
То, что заслужили, вас обязательно найдёт,
И это суждено как данность принимать.
Девочка
Почти все птицы улетели
К чужим, но тёплым берегам,
А на этом бережку уж заледи блестели,
И прозрачные сосульки висели по кустам.
Священная птица — посланница богов —
Стоит на два вершка в воде.
О такой написана тысяча стихов,
Где каждый причислял её к судьбе.
Девочка-журавушка из нежных детских снов
Кем-то была ранена в крыло,
Она кричала жалобно с приходом вечеров,
Ведь вода за ночь превращалась в стекло.
Этой девочкой была японская журавушка,
Которая, танцуя, как лотос раскрывалась.
Вмерзала в лёд красноголовая красавушка,
Но в руки человеку не давалась.
И пришёл рассвет — ясный, но холодный,
Она последний раз сумела ночью прокричать.
Наверное, этот мир никуда не годный,
Если в нём позволено душу растерзать.
Тысячу журавушек в небо запуская,
Люди верят в их способность счастье принести.
Только мы здесь, нарочито сострадая,
Одну лишь девочку не сдюжили спасти.
Дом
Я люблю свои кривые переулки:
Здесь душа моя безгрешная жила,
Тут память отворяет глухие закоулки,
Отсюда началась моя судьба.
Почему меня сегодня не встречали?
Тут, наверное, никого уже не ждут.
Было, что с дороги чаем угощали,
А теперь стакан воды не поднесут.
Здесь не место жизни молодых,
Вместе с нами всё вокруг дряхлело.
А я из тех, кто штучно числятся в живых,
Наше время отцвело и отсвистело.
Я не очень ровно выдыхаю
На почтовый ящик, что насквозь проржавел,
Наверное, только здесь и понимаю,
Где не дошёл и сколько не успел.
Одинокий лютик через грязь пробился —
Это мне из прошлого кто-то улыбался.
Я чему бы в жизни ни учился,
Всегда к своим истокам обращался.
Уже с кем было надо в жизни повстречались,
И все однажды обязательно умрём,
Но хочу, чтобы при жизни восторгались
Тем, что голые пришли и голые уйдём!
Если зачтут
Героев истребят, останутся надежды,
Ведь все реки на земле смотрят в облака.
Ты когда-то примерял не свои одежды,
Рискуя безвозвратно потерять себя.
А теперь целуешь порушенные стены,
Надеясь что-нибудь из памяти изъять,
А там кривляются твои же манекены
И что-то нехорошее пытаются сказать.
Тени прошлого, как грязные ботинки,
Отстояли своё право всегда быть на виду.
И сколько бы ни скушал сладенькой малинки,
Всегда останешься с привкусом во рту.
Вспомни, как безвольно ты шёл на поводу,
Как идолов к себе пустил в учителя,
И страхом плакать по распятому Христу,
Как плетью, отгонял святое от себя.
Менялись на престоле верховные правители,
Как в банке пауки друг друга пожирая,
Но меня не бросили небесные целители,
Благовестием душу промывая.
Героев истребят, отшепчется молва,
Триумфально новые правители придут,
А мне пускай достанется лишь мира красота,
Если все мои раскаяния зачтут.
Забыть и потерять
Мы, бывает, в повседневности теряем
Ключи, кошёлки, деньги и зонты.
Ну, и конечно, ничего потом не знаем,
С кем они по жизни побрели.
А вот то, что забывается, часто возвращается,
Если чудом вспомнить, где забыл.
Но бывает, с памятью курьёзы получаются,
Особо, если с вечера припил.
Забыть и потерять — не одно и то же,
Это так же, как бежать и убегать,
Но отношение к ним может быть похоже,
И, потеряв и позабыв, пытайтесь не страдать.
Потеряв надежду на выход из лабиринта,
Всё равно старайтесь двигаться на свет;
Надо отказаться от скоростного спринта
И медленно искать спасительный ответ.
Но если позабыли тех, кого любили,
Тем самым отвратив от главного себя,
То, получается, вы вроде и не жили,
Своё имя вычеркнув из книги Бытия.
Бывает, голос разума мы сами заглушаем,
Его хочется оставить на потом,
И какие-то минуты проживаем,
В безрассудстве пробиваясь напролом.
Занавес
В часах, наверно, шестерёнки заржавели,
С чего бы стрелкам двигаться назад?
И почему-то клёны резко пожелтели,
А всё, что говорится, — как-то невпопад.
В унисон не ладится, в такт не получается,
Ветер извивается холодною змеёй.
Рифма искромётная сама себя пугается,
И рюмка поминальная зовёт тебя домой.
На сцене балерина по кому-то плачет,
И чтец стихотворений намертво охрип.
И уже никто и ничего не тратит,
И смытая косметика являет новый лик.
Наши ужасы — совсем без маскировки,
Потому и скисли все богатыри.
Но если в чашке алюминиевой две горсточки перловки,
Значит, мы на правильном пути.
Кто-то украшает небо лоскутами,
Кто-то у порога жалобно бубнит,
Но никому не схорониться за этими тенями,
И каждый вовремя на финиш
