За ним, навострив над блокнотом перо, сидел Бенни. А на самой корме с сигарой и моноклем в глазу восседал фон Страус. Борта лодки возвышались над водой сантиметров на пять.
«Хорошо, что нет ветра», — подумал Кольдевин.
Ветра действительно не было.
Да, фьорд расстилался гладкий, как зеркало, и четверо друзей в лодке сидели смирно, вглядываясь в темноту, которая сгущалась и становилась все непроглядней. Светящийся глаз исчез. Пугающие звуки умолкли, но наступившая тишина не сулила ничего хорошего. С моря на берег надвигался густой туман, скрывая звезды над головой. Вскоре уже стало не различить, где кончается море и начинается небо, лодка вошла в серый неведомый мир.
— Какой жуткий туман, — заскулил Самсон. — И такой промозглый!
— Странно! — заметил шепотом Бенни. — Нигде ни звука. Недавний скрежет смолк. Какая жуткая тишина!
— У меня такое чувство, что кто-то на нас смотрит, — сказал фон Страус. — Мы, аисты, очень чутко ощущаем такие вещи. Запомните мои слова. Кто-то смотрит на нас. А нам не видно, кто или что за нами следит. Оно глядит на нас, а мы…
— А ну-ка все успокоились! — строго сказал Роберто. — Непозволительно, фон Страус, еще больше взвинчивать натянутые нервы самых слабых из нас. Это не приведет ни к чему хорошему.
— Вот именно! — сказал Самсон. — Уж я-то знаю!
Он продолжал грести с большой осторожностью.
— Тсс! Слушайте! Вот он снова, этот скрежет! — подал голос Бенни.
И действительно, откуда-то издалека на весь фьорд разносился скрип и скрежет, что-то дребезжало и тарахтело, и с каждым мигом эти звуки становились все громче, приближалось что-то большое, громоздкое и, наверное, опасное.
— Это не судно. Ни одно судно не может поднимать такой страшный грохот, — сказал фон Страус. — Я думаю, что это должно быть… что-то ужасное и необъяснимое. Некое древнее зло, вырвавшееся из бездонных глубин океана.
Звук все приближался и становился все громче. И вдруг среди металлического грохота они различили тоненький голосок:
В укромной долине, в северном краю,
Где солнце светит всю ночь напролет,
В укромной долине, в северном краю
Я, девица-выдра, песню пою.
Эй, эй! Ты там, высоко на горе,
Слышишь ли, что я тебе пою?
— Да это же Улли! — хором воскликнули участники экспедиции. А Самсон во всю глотку гаркнул:
Ау! Ау! Ты слышишь —
Я тебя жду!
И действительно! Из тумана вынырнуло самое удивительное судно из всех, какие они когда-либо видели. Сидя на сооружении из нескольких сваренных вместе железных бочек, по морю плыла Улли, давя педали странной машины, напоминающей по виду комбайн. За спиной у нее был приделан огромный веер, разгонявший туманные клочья. Машина была оборудована множеством установок и приспособлений непонятного предназначения, в которых никто не мог разобраться, кроме Улли. Там были электронные приборы, мигающие красными, желтыми и белыми лампочками, какие-то странные пропеллеры, газовые баллоны и резиновые колеса. Все судно немного напоминало чудо-юдо-автомобиль, но только отчасти.
Улли знай себе жала на педали и то распевала, то начинала говорить сама с собой:
— Улли! Вот твои друзья! Урра! Вот твои лучшие друзья! Осторожно, Улли! Опля! Как бы не наехать и не пустить их ко дну!
— Ну Улли! Ну сумасшедшая! — кричал Самсон, заливаясь счастливым тявком. — Привет, Улли!
— Привет, старый хрипун! — не осталась в долгу Улли. Затем схватила помятую медную трубу и стала в нее дудеть.
— Замолчите! — приказал вдруг фон Страус.
Он отчего-то стал очень серьезным.
— Улли! Это были твои проделки?
— Да-а-а! — радостно завопила Улли.
Роберто нетерпеливо махнул правой лапой:
— Конечно же, это не Улли.
— Я, я! — горячо протестуя, закричала Улли.
— Она хочет сказать, что это она построила это странное судно, — сказал Бенни, знавший выдру Улли еще с тех пор, как они оба учились в третьем классе начальной школы. Он и сейчас иногда спрашивал себя, а не влюблен ли он в нее до сих пор, как тогда. — Правильно, Улли?
Улли вместо ответа нажала на большую красную кнопку, и у нее за спиной с жужжанием развернулся огромный белый экран. Сначала он загорелся мерцающим голубым светом, а затем на нем появилась лежащая на дне моря автомобильная покрышка, затянутая водорослями и тиной. На экране на миг промелькнула и стремглав уплыла перепуганная пучеглазая камбала.
Роберто удивленно присвистнул.
— Ага, — сказал фон Страус. — Значит, ужасный грохот — это были твои проделки, но к ужасному желтому глазу ты не имеешь отношения. Я верно понял?
— Понимай как знаешь, — рассмеялась Улли. — Я тут весь вечер искала, искала. Один раз установила контакт. Но Улли за ним не смогла угнаться. Представляешь себе: Улли — и не угналась!
— Да, такое, действительно, случается нечасто, — мрачно изрек Бенни. — И это подтверждает гипотезу, что мы тут имеем дело с чем-то сверхъестественным. Более сверхъестественным, чем сама Улли!
— Секундочку! — сказал Роберто. — Ты хочешь сказать, что можешь показывать телевизионную картинку морского дна?
— Да, — ответила Улли. — Я просто подключаю телевизионный кабель-табель к штуке-дрюке эхолота и вывожу все вместе на тили-милли-порт, а затем я…
— Да-да, понятно. Так, значит, можно начинать охоту? Или ты уже осмотрела весь фьорд?
— Нет, что ты! Осталось еще очень много. Это будет ужас как интересно! До утра не будем спать!
— Кто-то подает сигналы со смотровой площадки на горе, — замогильным голосом возвестил фон Страус.
Все дружно повернулись в ту сторону. Фон Страус говорил правду. С плоской площадки на горе кто-то мигал в темноте сигнальным фонариком: мельк-мельк-мельк-мельк-мельк-мельк.
— Это азбука Морзе, — сказал Роберто. — Кто-нибудь из вас знает азбуку Морзе?
— Минуточку, — сказал фон Страус. — Гм. Тут ничего невозможно понять. Вообще никакого смысла!
— Ты просто прочитай вслух, — попросил Роберто с каким-то странным выражением.
— БаЦе 11-30фф-икс2уу, — произнес фон Страус.
— Ага! — сказал Роберто. — Шифровка!
— Совершенно загадочно, —
