две! Нет, три!
— Интересно! — сказал Роберто, слегка царапнув манишку бобра.
— Не-де-лай-по-жа-луй-ста-так-до-бро-по-жа-ло-вать-бес-плат-ный-шо-ко-лад-не-де-лай-по-жа-луй-ста-так.
— Механический бобр! — сказал фон Страус. — Вот чудеса!
— Я и не знал, что такое бывает, — сказал Бенни и принялся вместе с Улли изучать хвост и лапы бобра, в то время как Самсон и Роберто увлеченно занялись содержимым шоколадного лотка.
— Хи-хи-ще-кот-но-пе-ре-стань-те-бес-плат-ный-шо-ко-лад-хе-хе-пе-ре-стань-те-сей-час-же.
— Бывает, — сказал фон Страус. — Механические бобры существуют. Я читал об этом в одном американском журнале, который продается у меня в лавке.
— Как ты думаешь, он понимает, что мы ему говорим? — спросил Роберто с набитым ртом.
— Нет, они совершенные идиоты, — сказал Бенни, который тоже читал про механических бобров в одной книжонке, завалявшейся у него в ящике стола на работе.
— Тогда, значит, этот парень не прольет свет ни на одну из загадок, с которыми мы тут встретились, — заметил Роберто, ни к кому особенно не обращаясь.
— Нет, — сказал фон Страус. — Тем более что он сам — еще одна загадка. Про этих ребят тоже не очень поймешь, как там что у них работает.
— Между прочим, это не парень, — сказал Бенни, который уже успел заметить, что у мигающего бобра меняется цвет глаз: то красный, то желтый, то зеленый. — Это девочка-робот.
— Прекратите это сейчас же! — прикрикнул фон Страус, когда глаза механического бобра вдруг замигали с бешеной скоростью всеми цветами и он запел задом наперед «Выходим в море». — Кто их знает, чувствуют они что-то или нет. Однако все имеют право на достойное обращение.
— Согласен! — буркнул сквозь зубы Самсон, у которого вся пасть была набита шоколадом.
— Ясно, — сказала Улли, смахнув с форменной курточки бобрихи попавшие на плечи пылинки искусственной перхоти.
Неожиданно механическая бобриха пришла в движение. Деревянной походкой она вышла вперед к маленькой сцене, с металлическим звоном хлопнула в ладоши и громко объявила:
— На-чи-на-ем-пред-став-ле-ни-е-на-чи-на-ем-пред-став-ле-ни-е!
Затем молниеносно уселась за крошечное пианино и заиграла. Раздались странные нежные звуки. Фон Страус, который в таких вещах был знаток, подумал, что это похоже на какую-то инопланетную музыку.
Занавес медленно раздвинулся.
Участники экспедиции замерли в изумлении.
За широким окном перед ними предстало зрелище празднично украшенного зала с синими обоями и старинными картинами на стенах. В большом камине весело пылали дрова. Посреди зала стоял стол на двоих, покрытый белой скатертью, с серебряными приборами и хрустальными бокалами. На столе и вокруг горели стеариновые свечи в тяжелых серебряных подсвечниках.
И хотя всем было удивительно встретить на подводной лодке такую нарядную комнату, вытаращить глаза их заставили не синие обои, красивые картины по стенам и дорогие приборы.
Всеобщее внимание привлекла Грета. Прикрыв глаза, одетая в изящное вечернее платье с глубоким-глубоким вырезом, она томно кружилась по залу в объятиях незнакомого волка. Волк был одет в полную капитанскую форму с фуражкой набекрень. Время от времени Грета поднимала взгляд и бросала на своего кавалера затуманенный взор, а затем прислонялась головкой к его белоснежной манишке. Механическая бобриха сама себя отключила и сейчас неподвижно сидела за пианино с бессмысленной улыбкой на физиономии. А в зрительный зал неслись дивные звуки венского вальса, под который танцевала эта парочка.
Первым снова обрел дар речи Самсон.
— Грета! Ау! Мы здесь! Все твои друзья.
Он вскочил и хотел войти в нарядный зал, но наткнулся на стекло, плюхнулся на пол да так и остался сидеть.
Остальные тоже ринулись к залу, стали махать и звать, но парочка как ни в чем не бывало продолжала танцевать, не обращая внимания на поднятый ими шум.
— Стойте! — это крикнул Роберто. — Она нас не видит. Нас оттуда не видно и не слышно. А нам надо хорошенько подумать и понять, что это за странное положение, в котором мы оказались.
— Опять какие-то сложности! — запричитал Самсон.
Фон Страус оглядел и пощупал окно.
— Ага! Как я и думал. Пуленепробиваемое стекло. Очевидно, мы имеем дело с односторонним зеркалом.
Самсон окончательно приуныл.
— Одностороннее зеркало? Я хочу, чтобы зеркало было обыкновенное!
Фон Страус, увлекавшийся детективными сериалами, которые показывают по телевизору, пояснил:
— Когда полицейские поймают преступника, то обыкновенно отводят его в комнату для допросов и задают ему много неудобных вопросов. Эти допросы обычно ведут вдвоем: один очень добрый, а другой злой-презлой полицейский зверь.
— Я знаю! — закричал Самсон, потому что он тоже насобачился смотреть по телевизору детективные сериалы. — А остальные полицейские звери стоят и смотрят на это через…
— Именно! — сказал Роберто. — Грета видит на стене только большое зеркало, а мы с вами отсюда видим…
— Неужели Грета танцует венский вальс с настоящим серым волком? — воскликнула Улли, так и запрыгав от возбуждения. — А он такой злющий, что мне даже смешно!
Роберто раздраженно отмахнулся от нее.
— Нам необходимо осмыслить эту ситуацию.
— Согласен, — в один голос сказали фон Страус и Бенни, а фон Страус добавил: — Все, что с нами случилось сегодня ночью, было тщательно спланировано.
— Спланировано злым и опасным волком, — сказал Самсон.
— Да уж, — Роберто почесал себя под подбородком. — Но это еще не объясняет, с какой стати с ним оказалась Грета. Насколько я знаю нашу барсучиху, она бы никогда на свете не согласилась предать своих друзей!
— Совершенно верно, — сказал Бенни, оторвавшись от блокнота, в котором он уже записывал все, что при нем происходило и говорилось. — Вероятно, ее каким-то образом заколдовали. Может быть, гипноз. И нас специально привели сюда показать, что там происходит, потому что так пожелал этот ненормальный волк.
— Вот именно! — воздел правую лапу Роберто, выставив кверху острый, как шило, коготь. — И что мы видим?
— Видим? — в недоумении посмотрел на него Самсон. — Мы видим, что Грета с этим волком танцует.
— Я, конечно, спросил о том, что это значит, дуралей ты этакий! Что она вообще тут делает? Как она тут оказалась?
— Наверное, она в очередной раз влюбилась, — размышляя про себя, сказал Бенни. — С ней же это случается по несколько раз на неделе. Это уж — как ветер подует.
