ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Эта книга рассчитана на то, чтобы стать первой частью и образовать
единое целое с книгой Современная русская литература (1881–1925). Но
поскольку она охватывает значительно больший отрезок времени, на который
отведено ненамного больше страниц, то этот том будет менее подробным, чем
предыдущий.
Этот том заканчивается датой, которую можно считать конечной для
классической эпохи русского романа; она совпадает со смертью Достоевского
и Тургенева и с обращением Толстого. В сложной ткани истории невозможно
проводить резкие и твердые линии раздела, и линия раздела между двумя
томами не является строго хронологической. Некоторые авторы, лучшие
произведения которых появились до 1880 г., но были нетипичны для того
времени, были включены в Современную русскую литературу. Так
произошло с Лесковым, Леонтьевым, Случевским. Толстого пришлось
разделить между обоими томами. Иногда случаются неизбежные повторения.
Так как я писал о литературе страны, чья история за границей очень мало
известна, то, конечно, испытывал большой соблазн расширить историческую
и общекультурную часть. Но из страха, как бы не сделать книгу
отвратительно длинной (а времени на то, чтобы сделать ее достаточно
короткой, у меня просто не было), я всю эту общую информацию убрал. Я
вынужден предполагать наличие хотя бы у части моих читателей самых
общих сведений по истории русской цивилизации – предположение,
оправдываемое тем, что издательство «Раутледж» только что выпустило в
свет прекрасную историю России, написанную сэром Бернардом Перзом. Те
же соображения – нехватка места (как и нехватка у меня достаточных
знаний) – не позволили мне включить сюда несколько глав о русском
фольклоре: на эту тему можно написать особую книгу, любого объема. Нет
тут и украинской литературы, которая хотя во многом и разительно
отличается, но тесно связана с литературой Великороссии.
Некоторые куски – об Аввакуме, о Грибоедове и о Лермонтове – уже
появлялись в печати в предисловиях к английскому переводу их
произведений. Они воспроизводятся здесь с любезного разрешения
владельцев «Хоггарт Пресс» (Аввакум) и издателей Славоник Ревью
(Грибоедов и Лермонтов). Считаю долгом выразить признательность
профессору Перзу за разрешение процитировать его неопубликованный
перевод басни Крылова.
Д. С. Мирский
Глава I
ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
(XI–XVII вв.)
1. ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК
С начала XI и до конца XVII века русская литература жила, совершенно
не соприкасаясь с происходившим одновременно развитием латинского
христианского мира. Как и русское искусство, литература была ответвлением
греческого ствола. Первая ее завязь попала в Россию в конце Х века из
Константинополя, вместе с православием. Как это было принято у Восточной
Церкви, благоприятствовавшей переводу Святого Писания и литургии на
языки новообращенных наций, местное духовенство не обязано было изучать
греческий язык; отсутствие же греческой учености в России имело своим
непременным последствием отсутствие всякого знакомства со светской грече-
ской литературой и совершенное невежество в области дохристианской
классической традиции.
Литературный язык древней Руси известен как церковно-славянский,
или просто славянский. Основан он на болгарском диалекте, принятом в
окрестностях Салоник, и был поднят до ранга литургического и
литературного языка апостолами славянского мира Кириллом и Мефодием.
Он употреблялся не только русскими, но и южными славянами, и румынами.
Так как использовался он почти исключительно для перевода с греческого, он
естественно пропитался греческим влиянием. Бесчисленные абстрактные
понятия греческого языка получали верно и искусно приданную славянскую
форму, и греческие методы синтаксического подчинения репродуцировались
на новой почве. С самого начала церковнославянский был более или менее
искусственным языком, в значительной степени созданным ad hoc
(специально для этого случая) ради перевода с иностранного, гораздо более
высокоразвитого языка, и очень отличался от тогдашнего разговорного языка,
насколько мы можем его себе представить. С течением времени эта
искусственность нарастала, и в то время как разговорный язык (и в России, и
на Балканах) с XI по XIV вв. претерпел быстрые и коренные перемены,
церковно-славянский оставался таким, каким был, и даже проявлял
тенденцию к дальнейшему сближению со своим греческим прототипом. Эта
тенденция особенно сказалась в XIV веке: сербские и болгарские
переписчики произвели тщательную ревизию всех существовавших в то
время вариантов Святого Писания и литургий с целью сделать славянский
текст как можно более адекватным греческому. Эта-то форма
церковнославянского языка и стала литературным языком Московской Руси.
Церковнославянский, хотя и был единственным литературным, но не
был единственным письменным языком Руси. Управленческие аппараты
русских князей и городов развивали иные формы языка, более близкие к
местным. В разных частях России они менялись, приближаясь к
разговорному языку данной местности. К концу XV века язык Московского
Приказа стал официальным языком империи. К этому времени он уже
отличался от литературного, насколько это было возможно. Он уже
совершенно свободен от церковно-славянского и греческого элемента.
Синтаксис у него простейший, не приспособленный к подчинению, который
держится только на «и» и «но». Словарный запас богатый, но практический и
конкретный. Язык этот выразителен и часто живописен, но явно не способен
заменить воспитанный на греческом славянский. Для литературных целей он
не использовался. Что же касается литературного языка, то местные
вкрапления проникали туда в результате малограмотности авторов или их
неумения найти славянскую форму для выражения своих сильнейших чувств.
Для литературных целей русский язык (в противовес славянскому) был
применен впервые в третьей четверти XVII века самобытным русским
гением – протопопом Аввакумом.
2. ЛИТЕРАТУРНАЯ СИТУАЦИЯ
Писательство в древней Руси не признавалось как вид деятельности.
Писателей вовсе не было, были только «книжники». Чтение книг («книжное
почитание») считалось почтенным и поучительным занятием, но новые
литературные произведения писались только тогда, когда в них возникала
практическая нужда. Греческая гуманистическая традиция, столь живая в
Константинополе, не была передана России, и следы какого бы то ни было
знакомства русского духовенства хотя бы с именами древних авторов
ничтожны.
Художественная литература составляла очень незначительную часть
того, что читали в древней Руси. Когда русскому книжнику хотелось
почитать, то он обращался к священным книгам и к поучительным
сборникам. Если ему хотелось философии, то он брал книги мудрости
Библии и Иоанна Златоуста; хотелось поэзии – брал псалмы; хотелось
занимательных историй – брал жития святых. В новых литературных
измышлениях не было нужды. Как и на Западе в средние века,
переписывание книг считалось богоугодным делом и вершилось главным
образом монахами, особенно в домосковские времена.
Книгопечатание было введено в России очень поздно. Первая
напечатанная на территории России (в Москве) книга появилась в 1564 г.
Даже после введения печатного станка цена печатания была так высока, а
печатников было так мало, что только важнейшие книги (Библия,
литургические книги, уставы и официальные инструкции) могли быть
напечатаны. До самой середины XVIII века хождение имели в основном
