Виктор слишком хорошо знал всю подноготную мировой политической и геополитической закулисы, чтобы обманываться на этот счет. В настоящее время мы проигрывали глобалистам — жрецам атлантизма, но даже до начала конца было еще далеко.
* * *
Выехали они засветло. И хотя солнце уже клонилось к горизонту, стремясь погрузиться в морскую пучину, все же стояло достаточно высоко, освещая окрестности своими лучами и пронзая ими безоблачное кипрское небо.
Машина неслась по автотрассе, проложенной вдоль побережья. Вскоре справа показался указатель поворота на аэропорт. Увидев его, Муромов лишь прибавил скорость. Они не проехали и километра, когда очень скоро их глазам предстала уходящая влево объездная дорога. Свернув на нее, машина затряслась на кочках и выбоинах. Покрытая остатками растрескавшегося асфальта дорога местами была совсем непригодной для легковых машин, но Виктор гнал по ней, лихо объезжая препятствия, уверенный, что таким образом им удастся значительно сократить расстояние до цели.
Храм располагался на вершине неподалеку от горы Традос — самой высокой точки острова. Для того чтобы достигнуть цели своего путешествия, им необходимо было миновать цепь гор, по которым и пролегала эта сомнительная трасса. До ближайшей горы они добрались сравнительно быстро и безо всяких приключений. Дорога вилась по ее склонам, затем, достигнув пика, начинала спускаться вниз по противоположной стороне, переходя в перешеек между двумя вершинами, по верху которого и пролегал путь.
Муромов уверенной рукой вел послушный ему «Фольксваген», время от времени, справляясь с атласом-путеводителем. Впрочем, на каждом километре им обязательно попадался указатель. Вообще, что их удивляло на Кипре, так это обилие разнообразных дорожных указателей. Заблудиться здесь было очень сложно, при условии, что вы не сойдете с дороги и не углубитесь в труднопроходимые места.
С насыпи, подножие и склоны которой были сплошь усеяны валунами и булыжниками, открывалась чудесная панорама — справа, далеко от них за холмами раскинулось море, а слева — изумительной красоты долина, покрытая разноцветным ковром цветущих трав. Татьяна, во все глаза рассматривающая пейзажи за окном, не успела насладиться этой красотой, как они снова начали взбираться в гору по петляющему серпантину, изобилующему опасными поворотами и коварными спусками. Впрочем, и ее они миновали благополучно, хотя девушке было не по душе то лихачество, с которым, как ей казалось, ее приятель управлял машиной.
Во время спуска их взору предстала еще одна долина, в отличие от предыдущей, выглядевшая мертвой и пустынной. От некогда протекавшей по ней реки осталось лишь высохшее русло, по правую сторону которого раскинулось заброшенное селение. Каменные дома средневекового типа выглядели запустелыми и обветшалыми, часть из них подверглась разрушению временем. Кое-где виднелись более поздние постройки, но и они были брошены людьми. Татьяне, впечатлительной по натуре, представилось, что это мрачное место служит пристанищем вампирам и привидениям, и ночью, при тусклом свете звезд и луны, когда настает их час, нечистая сила вылезает из своих убежищ, чтобы стать полноправными хозяевами этого проклятого места.
Она непроизвольно поежилась, удивляясь своим мрачным мыслям. Впрочем, на самом деле сделалось довольно прохладно, и она поспешила поднять стекло со своей стороны. Постепенно начало темнеть.
Оставив позади эту мертвую долину, они миновали гряду небольших гор. Вскоре перед ними предстала еще одна вершина, которая в сумерках огромным исполином возвышалась перед ними. Дорога, пролегавшая по ее крутым склонам, выглядела опасной и труднопроходимой. На каждом шагу виднелись указатели с тревожными предупреждениями. Таня в тревоге смотрела в окно, и на каждом крутом вираже у нее от страха замирало сердце. Серпантин горной дороги, на всем протяжении, с одной стороны, прилепившейся к отвесной стене, а с другой обрывающейся в пропасть, представлялся ей последней стезей, ведущей в преисподнюю к дьяволу. Виктор, целеустремленный и целиком сосредоточенный на дороге, и не подумал сбавить скорость, заметив, что на землю спускаются сумерки и начинает быстро темнеть, а ехать предстояло еще почти тридцать километров. Понадеявшись на свой опыт вождения и отменную реакцию, он лишь притормаживал на поворотах. Каждый раз, когда они приближались к очередному «слепому» повороту, девушка в страхе сжималась, ожидая увидеть мчавшуюся им навстречу машину. В один из моментов ей показалось, что колеса с ее стороны зависли над пропастью. Наконец, ее нервы не выдержали.
— Виктор, езжай медленней, — потребовала она.
— Ерунда, — отмахнулся тот, не глядя на нее, — я держу ситуацию под контролем.
В этот момент машина совершила резкий вираж, завизжав покрышками по остаткам асфальта и еле вписавшись в крутой поворот.
— Ну, почему мужчины такие упрямые и самонадеянные?! — с негодованием воскликнула она. Страх ее сменился злостью. Впервые за все время их знакомства она вспылила:
— Тебе наплевать на наши жизни?! На свою и на мою, да?!
— Ну, хорошо, милая, успокойся, — он тут же сбросил скорость почти вдвое, — ты права, уже слишком темно, и дорога здесь такая, что не приведи Господь ехать по ней ночью еще раз. Обратно мы поедем вдоль побережья.
В это время они миновали верхнюю точку, и машина осторожно покатилась вниз.
— Ты в порядке, дорогая? — спустя какое-то время, заботливо поинтересовался Виктор, бросая на свою спутницу быстрые взгляды.
— Сейчас, да. Но ты меня сильно напугал и заставил поволноваться. Не делай больше этого, хорошо?!
— Извини меня, я слишком увлекся.
— Ты уже прощен, — улыбнувшись, она потянулась к нему, чмокнув в щеку.
Где-то на полпути спуска, на глаза им попалась маленькая, аккуратная церквушка, редкостным деревцем примостившаяся на отвоеванном у гор пятачке. Рядом виднелись захоронения. Не останавливаясь, они поехали дальше и уже у самого подножия, где дорога исчезала в узком ущелье меж отвесными скалами, повстречали двигающуюся им навстречу повозку, запряженную лошаком, в которой сидел поп. Возможно, это была лишь всего-навсего игра теней, но Таня успела заметить его удивленный и даже встревоженный при виде путников взгляд, которым, как ей показалось, старый священник предостерегал их о таящейся впереди опасности. Все страхи снова вернулись к ней. У нее возникло странное, тревожное предчувствие, что впереди их ждет что-то плохое.
«Господи, какая я трусиха! Что за дурацкая мнительность?!» — она попыталась взять себя в руки, но тревога не покидала ее, острой занозой крепко засев в душе.
Когда они миновали ущелье, уже совсем стемнело, и Виктор включил, помимо ближнего, дальний свет. Мощные фары, словно прожекторы, прорезали мрак, выхватывая из темноты скалы, придорожные канавы и редкие кусты по обочинам. Впереди, прямо перед ними возвышалась последняя на пути вершина. Теперь водитель вел машину с предельной осторожностью, впиваясь взглядом в круг света перед собой. В полном молчании они преодолели и этот горный кряж и, когда спустились к подножию по другую сторону, внезапно очутились на современной асфальтированной трассе.
Проехав немного, они наткнулись на указатель, возвещающий о том, что ответвление направо приведет их в Лимасол — главный порт острова. Перед ними предстал выбор — либо свернуть в Лимасол и оттуда по хорошей дороге вернуться в Пафос, либо, не побоявшись дальнейших трудностей, продолжить путь, тем более что до цели их поездки оставалось всего пять километров. Немного посовещавшись, они решили ехать дальше.
Неподалеку от развилки виднелась освещенная огнями таверна. Подъехав поближе, они зашли внутрь, в надежде получить от местных жителей уточняющие путь сведения. В этот час таверна оказалась пуста, лишь хозяйка за стойкой позвякивала посудой. К ним тотчас вышел хозяин заведения — седовласый, чисто выбритый грек, держащийся с таким достоинством, словно был, по крайней мере, придворным церемониймейстером, а его поздние гости — царственными особами. На английском он спросил их насчет ужина и, получив от Виктора, в совершенстве владевшим этим и еще двумя языками, отрицательный ответ, недовольно поджал губы. Но, когда узнал о цели визита, вновь оживился и принялся рисовать план, поясняя, как туда лучше добраться. Напоследок он посоветовал отложить поездку до завтрашнего дня, так как сейчас дорога не освещена, а храм пуст. Вежливо поблагодарив, путешественники уселись в машину и двинулись дальше, навстречу неизвестности.
Вскоре они достигли поворота на грунтовую дорогу, ведущую к храму. Рядом, к склону горы, прилепилась то ли забегаловка, то ли «шоп», они толком не разглядели. Когда их автомобиль свернул с трассы и вновь затрясся по ухабам, из магазинчика выглянули люди, с изумлением взиравшие на странных туристов.
