Ее настойчивость на миг воскресила в памяти Джулиет. Лорд резко отвернулся и сердито зашагал по комнате. В течение долгих лет, размышляя о своем несостоявшемся браке, он испытывал самые разнообразные чувства — от печали до ярости, его мучили бесконечные вопросы. И когда Росс спрашивал себя, что же это за преступление без названия, из-за которого сбежала от него и заживо похоронила себя в далекой стране его молодая жена, он неизбежно чувствовал себя виноватым. Если бы они не поженились, ей не нужно было бы заявлять о своем праве на независимость в такой катастрофически причудливой форме.
Он никогда не обсуждал эту тему со своей тещей, но, впрочем, ничуть не сомневался, что она знает, как глубоко Росс винит себя за случившееся. И вот теперь Джин пользуется его порядочностью для того, чтобы заставить предпринять опасное и бесполезное путешествие.
Он остановился и уставился в окно. Косые лучи вечернего солнца освещали экзотический, совершенно неанглийский пейзаж — купола и минареты. Он намеренно изучал конструкцию окна, пытаясь вновь совладать с собою. В отличие от турецких домов в окне были вставлены стеклянные панели, чтобы не пропускать в дом холодный зимний воздух. А в нескольких дюймах от стекла изящная металлическая решетка в качестве украшения одновременно служила и защитой на тот случай, если местная толпа вдруг решит излить свой гнев на не правоверных.
Хрупкое импортное стекло являлось веским символом британского присутствия в Азии. Иностранца здесь могла настичь смерть от тысячи причин: от болезни, от сильной жары или холода, от жажды, от рук грабителей или разъяренной толпы. Росс уже не раз переживал подобное, но теперь у него есть долг перед родителями и ему следует заботиться о своей безопасности.
Злость его поутихла, он тяжело вздохнул. По правде говоря, он покинул Англию, и у него не было ни малейшего желания так быстро возвращаться. И как бы Росс ни старался выполнить свои обязательства перед семьей, в конечном итоге он все равно потерпит поражение из-за своей дурацкой, скоропалительной свадьбы в двадцать один год. И сколько бы ни жила на свете Джулиет, у него так и не появится наследник, маленький Карлайл. И тем не менее он не желал ей смерти, равно как и не мог жениться снова, чтобы исполнять свой безрадостный супружеский долг. Как жаль, что у старшего брата рождались одни только девочки! Ему не повезло ни с женой, ни с семьей. «Может быть, — вяло размышлял он, — я смогу найти хоть какое-то утешение в том, что выполню просьбу Джин Камерон. Всего две реальные причины удерживают меня от поездки в Бухару. Если я погибну, родителям придется очень нелегко, а если за это время умрет мой отец, переживать буду я. Впрочем, мне уже не привыкать жить с чувством вины».
Он повернулся и, скрестив руки на груди, прислонился к оконной раме.
— Вы безжалостная женщина, Джин! — гневно и в то же время печально произнес он. — Вы знаете, что я не могу вам отказать, когда вы так просите.
Она тотчас закрыла глаза, чтобы скрыть навернувшиеся слезы облегчения.
— Я все понимаю, и мне не делает чести то, что я пытаюсь воспользоваться любым доступным ныне средством, — срывающимся голосом заговорила она. — Но я бы не стала просить, если бы знала, что это может стоить вам жизни.
— Хотел бы я разделить ваш оптимизм, — сухо заметил лорд Карлайл. — Я уже имел счастье побывать однажды в Бухаре и выжить, чтобы рассказать об этом. Отправиться туда второй раз — значит просто-напросто испытывать судьбу.
— Вы благополучно вернетесь домой, — заявила она без тени сомнения. — Кроме того, у меня есть предчувствие, что эта поездка нужна не только Иану, но и вам тоже.
Он сардонически усмехнулся:
— Если вы помните, именно такое же предчувствие заставило вас утверждать, что мы с Джулиет созданы друг для друга, хотя остальные сомневались в этом. Если бы вы не дали своего благословения, мы не поженились бы и избежали бы многих печалей. Я не виню вас: вы поступили согласно нашему с Джулиет желанию, но простите меня, если я посмею усомниться в надежности вашего материнского инстинкта.
Она отвела взгляд от Росса.
— До сих пор не понимаю, что между вами произошло, — слабым голосом произнесла она. — Вы с Джулиет казались такой подходящей парой. И даже сейчас в глубине души я не чувствую, что ваша женитьба была ошибкой.
— Да убережет нас Господь от призраков, вурдалаков и длинноногих чудищ, что громко стучат в ночи, а равно и от беспринципных шотландок с их несовершенной интуицией, — перевирая старинную шотландскую молитву, произнес Росс, впрочем, весьма дружелюбно. Если бы у него был ребенок, он бы наверняка так же неумолимо, как Джин, пытался бы защитить его. Росс прошел через всю комнату и положил руку на плечо женщине. — Клянусь приложить все свои силы, чтобы разузнать, что случилось с Ианом, и по возможности привезти его домой.
Он не мог признаться вслух, что счел бы величайшей удачей, если бы ему удалось возвратиться с останками Иана.
Глава 2
Северо-восточная Персия, Апрель 1841 года
Росс вытащил бурдюк из-под седла и немного отпил, ровно столько, чтобы прополоскать рот, а затем снова повесил его на место. Высокое плато на северо-востоке Персии было холодным, сухим, безлюдным, несмотря на то что казалось раем по сравнению с пустыней Каракумы, которой они собирались достигнуть завтра.
Несмотря на то что Росс пытался продвигаться как можно быстрее, прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как Джин Камерон упросила его отправиться в Бухару. В подготовке к путешествию он провел совершенно безумные две недели в Константинополе. Он запасся буквально всем, что могло ему понадобиться в дороге, начиная с компасов и подзорной трубы и кончая подарками вроде переводов на арабский язык «Робинзона Крузо», а также обычными дорожными документами — паспортами и прочим. С этим, впрочем, особых проблем не было. Задержку вызвало получение сопроводительных писем от влиятельных государственных чиновников Оттоманской империи. Но тут ему чрезвычайно помог посол Каннинг, хотя он в высшей степени не одобрял затею Росса.
И вот теперь плоды их творчества зашиты в плащ Росса. Здесь и письма от султана Оттоманской империи и от эффенди-губернатора, который являлся государственным министром иностранных дел. Возможно, еще ценнее были сопроводительные письма от шейха ислама, главного мусульманского муллы или священника Константинополя. Письма адресовались разным влиятельным лицам, включая эмира и муллу Бухары. У Росса хватало опыта, чтобы понимать, что подобные письма не могут спасти ему жизнь, и тем не менее он сгорал от нетерпения в ожидании этих посланий.
