в знаменитость. Прекрасно. Надеюсь, особое отношение не вскружит мне голову. Обычно я не пользуюсь положением, но сейчас у меня серьезное дело.
Я вышла с тропы, освещенной фонарями, и направилась к озеру. Поначалу холодно мне не было — лишь пар изо рта и скрип снега под ногами напоминал о ранней зиме. Но через пару минут я продрогла, хотя меховой плащ был толстым и тяжелым. Возле озера ничего не было видно. Лишь крохотный огонек в темноте бросал отблески на лед, покрывший озеро тонким слоем.
Кажется, я знаю, куда мне нужно идти.
Полминуты — и я на месте. Передо мной мелькнул темный силуэт. Он приблизился так быстро, что я и вздохнуть не успела. Стало жарко — его губы коснулись моих.
— Я тебя заждался, — вместо приветствия сказал Эйдан. — Лишь любовь к тебе грела меня этим морозным вечером у озера.
— Ты маг огня, — улыбнулась я. — Для тебя холод не должен быть проблемой.
— Ирен, дорогая, я ожидал от тебя большей романтики, — Эйдан широко улыбнулся. И что он такого делает с зубами, раз они даже на фоне снега не теряют своей белизны?
Огневик продолжил:
— В прочем, этим ты мне и нравишься. Что на уме — то и на языке. Я, признаться, уже устал от лживости богатеньких папенькиных сыночков и маменькиных дочек, в чьем обществе я вынужден находиться по воле судьбы.
— Зато ты, хитрый лис, уж очень многого недоговариваешь, — не сдержалась я.
Эйдан вздернул брови.
— Это почему же?
— Ты не сказал мне, что ожерелье заколдовано. — Я невольно потянулась к жемчужине на цепочке. — А оно ведь заколдовано, так?
Эйдан на секунду растерялся, но тут же улыбнулся.
— Что ты имеешь в виду?
— Не пытайся увернуться.
Я не знала, как подступиться к разговору. Да и мои аргументы сейчас кажутся слабыми.
— Почему ожерелье не расстегивается? — Сказала я. — Где застежка?
У Эйдана уголки губ опустились вниз.
— Неужели ты хочешь снять такую красоту? Тебе оно так идет! Будто для тебя сделано было. В нем ты меня радуешь еще больше — а куда уж больше!
— Но оно меня душит!
— Разве? — Эйдан просунул два пальца между цепочкой и горлом. — По-моему, тут достаточно места.
Мне пришлось задрать голову и посмотреть ему прямо в глаза. Его губы оказались слишком близко к моим. Ох, он сводит меня с ума!
— Эйдан! — Я отстранилась. — Хочешь романтики? Правда — вот что романтично!
— Я бы так не сказал.
— Хватит юлить! Ты говорил, что хотел отомстить Эвру, так? Что ты с ним сделал в лабиринте?
У Эйдана глаза забегали.
— Я ничего такого не говорил. Может, ты не так меня поняла?
Во мне клокотала злость вперемешку с сомнениями. Что, если я зря на него так? Но мне нужно быть уверенной.
— Я хочу доверять тебе, правда. Но как я могу тебе доверять, если ты даришь мне заколдованное ожерелье, о магии которого я ничего не знаю?
Эйдан помассировал виски.
— Ирен, пожалуйста, не драматизируй. Это просто ожерелье с “клятвой любви”. Заклинание такое. Слышала когда-нибудь о нем?
Я нахмурилась. Эйдан вздохнул, и изо рта его вылетел пар.
— Все просто. Когда парень дарит девушке такое украшение, то это значит, что он признается ей в любви. И это украшение будет на девушке до тех пор, пока она любит этого парня. Понимаешь? Если бы ты не любила меня, ожерелье бы не застегнулось.
Эйдан взял жемчужину на ожерелье в руку и залюбовался ей.
— Поэтому я надеюсь, что ты никогда не сможешь снять его.
Огневик отстранился. Молчание между нами стало тяжелым, и оно было способно сломать наши отношения, как тяжелый снег способен сломать ветви уснувших зимой деревьев. Я не знала, что сказать.
— Давай я провожу тебя, — предложил Эйдан.
Я кивнула. Думаю, это — единственное решение, меньшее из зол, которое нам обоим придется выбрать. Пока.
До женского общежития факультета воды мы шли, ни проронив ни звука. Я только привыкла к тому, что держу его за руку, а тут мы двигались поодаль друг от друга, будто и не встречаемся вовсе. Когда мы оказались у входа, я надеялась, что он хотя бы чмокнет меня в щечку, но вместо этого он сказал лишь: “Прощай”.
Эйдан тут же отвернулся и зашагал по тропинке в сторону своего общежития. Огневик сделался на редкость холодным — под стать ранней зиме. Его ледяное равнодушие внезапно ранило сердце гораздо сильнее, чем страхи и подозрения. Эйдан не виноват. Наверняка и он — лишь жертва обстоятельств. Но пока жертвой себя чувствую лишь я.
Глава 3
Лора не дождалась меня — уснула. Я уж думала, она будет расспрашивать меня во всех подробностях, а мне так не хотелось ей все объяснять. В общем, я даже рада, что у нее не хватило то ли сил, то ли терпения мучать меня ночными разговорами. А вот мне не спалось. В голове была каша. Я чувствовала себя круглой дурой из-за произошедшего.
В итоге я толком не выспалась и весь день ходила как в воду опущенная. А Эйдан будто испарился. Я не видела его в столовой, в коридорах академии, да и общих пар у нас в ближайшие три дня не предвидится. На занятиях не получалось сосредоточиться. Кажется, теперь я понимаю, почему Лора отказалась от любых отношений на четвертом курсе — все-таки ей еще диплом писать.
Собственно, сейчас все ее мысли были заняты именно им. Мы пересеклись на обеде. Лора тут же оживленно заговорила:
— Представляешь, нас уже с утра распределили по кураторам. Мой диплом будет вести Дория. Я поговорила с ней, и ты не поверишь, мне еще и второго куратора выделят — госпожу Мелиту! Все-таки я буду писать о практике магии исцеления, мне не помешают и ее советы. Я так рада! С такой поддержкой диплом будет на высшие баллы!
Я попыталась выдавить из себя улыбку.
— Поздравляю.
— Что-то ты опять не выспалась, — сказала Лора. — Хорошо прошло свидание?
Она хихикнула. Я не хотела обсуждать вчерашнее, поэтому спросила:
— Слушай, а ты что-нибудь слышала о “клятве любви”?
— Хочешь захомутать Эйдана бувально? — Лора подмигнула. — Да, есть такое. Но оно сложное. Это надо к артефактору идти, он тебе хоть колечко заговорит, хоть браслет.
Или ожерелье. В любом случае у меня не было сил переубеждать Лору, поэтому я просто кивнула.
— Ну, я побежала, — сказала подруга, закидывая последний кусок яичницы в рот. — Мне еще надо в библиотеку заскочить, пока все книги не разобрали.
— Никто их не
