красивым.
«Кто же ты такой? – с досадой подумала я. – Неужели просто дружелюбный прихвостень Комира?»
К моему удивлению, после урока тощий Освальд сам подошел ко мне, и непринужденно начал разговор пока я заталкивала учебники в сумку:
– Привет, Лисичка! Как дела?
Мои нервы, натянутые усталостью, недосыпанием и чувством опасности подвели, и я резко выпалила:
– Во-первых, не называй меня Лисичкой, для тебя я Александра. А во-вторых – отстань от меня. Передай своему хозяину, что я не стану ему помогать.
– Вот и умница! – спокойно сказал Освальд, будто я не орала на него только что. – Комира давно надо было поставить на место, но никто не хотел связываться.
– И ты, похоже, тоже, – недовольно буркнула я, быстро остывая, и уже не понимая, почему сорвалась на крик.
– Меня Освальд зовут, – продолжал он.
– Я знаю, как тебя зовут. Я учусь с тобой почти год. Тебе что от меня нужно, Освальд? Дружба за услугу, как Комиру?
– Нет. Мне просто нравится, что ты не боишься его, и я хочу тебе помочь.
– Ты его тоже, похоже, не очень боишься.
– Я? Его? Нет, конечно, – Освальд говорил и легкомысленно вертел на ладони небольшой хрустальный флакончик с зеленоватой мутной жидкостью. Всмотревшись, я узнала в ней сильную кислоту, одной капли которой хватило бы, чтобы прожечь дыру в полу до самого подвала академии. Мои плечи стянуло напряжением, но Освальд подкидывал флакончик так легко и ловко, словно был циркачом и всю жизнь только этим и занимался.
– Что тогда ты делал в комнате Комира вчера? – постаралась я игнорировать кислоту, но мыслями все равно возвращаясь к ней.
– Он позвал – я пришел. Любопытно было посмотреть, чем этот подозрительный тип занимается.
– Рада за тебя, – сказала я без всякого восторга, мне начинало надоедать это натянутое общение. – Мне пора идти.
– Знаю. Тренировка через полчаса.
Я уронила книгу, которую только что взяла со стола.
– Откуда ты знаешь? – чуть не выругалась я. – Ты за мной следишь?
– В каком-то смысле. Я просто наблюдательный. Наблюдательность – это недооцененное оружие. Оно помогает лучше узнать человека и управлять им без магии. Ее нельзя отнять или заблокировать противомагическим ошейником. Хочешь – научу.
Я молча развернулась и пошла к выходу, надеясь, что разговор окончен, но Освальд прицепился ко мне крепко, как клещ, и отставать не собирался. Всю дорогу до дома он шел рядом, болтая и дальше про наблюдательность, ее пользу и как она необходима для хорошего мага. Он не оставил меня, даже когда я дошла до своей комнаты и повернула в замке ключ, уже готовясь соврать что-нибудь вроде: «Было приятно поболтать, увидимся завтра». Но в этот момент он неожиданно отодвинул меня в сторону и потянул на себя дверь, плотно закрывая ее обратно. В комнате что-то взорвалось. Я удивленно уставилась на Освальда.
– Еще один сюрприз от Комира. Он подсунул тебе коптилку, – пояснил Освальд.
Что такое коптилка, я не знала, пока не заглянула внутрь. Стены, пол, каждая вещь в комнате – все было покрыто сажей. На полу крутилась небольшая картофелина, из которой плотными клубами валил дым. Он расползался по комнате, оседая на мебели, книгах, стекле, на листьях бедного умирающего лютика. Если бы Освальд не остановил меня и вовремя не закрыл дверь, меня тоже покрыло бы сажей и наверняка зацепило бы побочкой, а она могла быть какой угодно.
– Я убью Комира, – сползая по стенке шепнула я. – Найму Василику и убью!
Освальд присвистнул, разглядывая изуродованную комнату.
– Нанять Василику будет очень дорого! – сказал он. – Мы и без нее разберемся. Переодевайся и иди на занятия, а я разберусь с беспорядком.
Я удивленно посмотрела на него. Лицо Освальда выражало угрюмое удовлетворение. Всегда до этого безразличный ко мне и к остальным студентам, сейчас он прилип и не хотел отставать. Он влез в мои проблемы и, похоже, собирался влезть еще и в комнату. Это было очень подозрительно и не нравилось мне. Но, как и накануне у Комира, он не испытывал никакой враждебности.
Я еще раз посмотрела на свою несчастную комнатку. Она вся была черной. Сквозь окно от копоти не проникал свет, и я поняла, что меньше всего хочу потратить следующий месяц на уборку. Да пусть Освальд будет хоть сыном демона, если он мне поможет разобраться с копотью, я прощу ему этот недостаток.
Не дожидаясь, пока он передумает, я проскользнула на носочках в комнату, схватила свою форму и затолкала ее в сумку. Одежда за плотными дверцами шкафа осталась чистой, насколько можно было судить в полумраке комнаты, а вот прислоненный к стене меч получил удар коптилки в полном объеме. Я попробовала очистить его хоть немного, но только перепачкалась сама.
Времени и дальше возиться не было, я сильно опаздывала. Еще раз бросив недоверчивый взгляд на Освальда, я решила рискнуть и довериться своему странному тощему одногруппнику, внезапно проявившему ко мне интерес. Я побежала по коридору, искренне надеясь, что Василику уже поставили в пару с кем-нибудь другим, а Освальд не станет лазить по моим шкафам. В конце коридора я обернулась напоследок. Освальд стоял, засунув руки в карманы и улыбаясь со спокойствием Матери Хранительницы. Он помахал мне и скрылся в моей комнате.
«Хуже он точно не сделает», – решила я и прибавила ходу.
Задыхаясь, я добежала до военной академии. Большие часы над ее входом подсказывали, что учитель будет очень зол. Я распахнула дверь раздевалки и столкнулась нос к носу с грязной, черной, растрепанной девицей. «Как можно запустить себя до такого состояния!» – возмущенно подумала я, но тут поняла, что смотрю на свое отражение. Я уткнулась в зеркало лбом. Оно наблюдало за мной с нескрываемым отвращением.
– А что я могу сделать? Это же не моя вина! – попыталась я оправдаться перед ним. Зеркало мне не поверило и продолжило смотреть с укоризной. Кое-как натянув на себя форму и стерев сажу с лица, я побежала на улицу, где уже давно разминались остальные студенты.
Как я и предполагала, там меня ждал очень злой учитель. Он наорал на меня гораздо хуже, чем учитель-маг. Разница была в том, что маг все-таки выбирал слова, когда отчитывал, а вот вояка, не стесняясь, сказал, что я неуклюжая корова и такой помру, если буду продолжать прогуливать и опаздывать, что я бестолочь безмозглая, раз не могу уследить за временем, и что с таким напарником в разведку не пойдешь, если ты не слабоумный самоубийца. Я вздохнула. Хотелось, как и утром, притвориться, что меня нет, но не получалось – Василика уже помахивала мечом, разминая запястья и ядовито улыбалась. Напарника у нее не было, а взгляд не предвещал ничего хорошего.
Тренировка была болезненной, унизительной, но короткой. Василика лупила меня с удовольствием, украшая все новыми синяками. Каждый пропущенный
