воином, да еще и командором? Более того, буквально сама бросая ему вызов и приглашая к бою. Несмотря на то, что нас с ним пока разделяло достаточное расстояние, мощь, сила и уверенность, которые исходили от него, отлично чувствовались. Мы на мгновение склонили головы, безмолвно приветствуя друг друга. А затем подняли клинки, знаменуя готовность к поединку. Три. Два. Один. К бою!
Вопреки моим ожиданиям, мой противник не стал сразу идти в атаку, предоставив роль нападающего мне. Хотя, я не сомневаюсь в этом, мог бы обезоружить меня одним ударом. Но, вместо этого, он, очевидно, решил посмотреть, на что я способна. Ну что ж, господин командор, давайте посмотрим, кто кого!
Вначале атаковала только я, причем делала это не в полную силу, желая прощупать противника. Он же отклонял мои выпады, следовавшие один за другим, безо всяких усилий. Ну что ж, тогда давайте увеличим темп! Приняв такое решение, я перестала сдерживать себя, отпустив клинок на волю. Позволив ему совершать все комбинации и удары, не запрещенные кодексом. На какой-то момент мне даже показалось, что я смотрю на себя со стороны, словно наблюдая за поединком.
Ага, господин командор, похоже, я наконец-то смогла удивить вас. И увлечь в настоящий поединок, а не просто стоять и отражать мои удары. Как я поняла это? Все просто. Мой противник наконец-то начал атаковать сам. Вначале осторожно, будто примериваясь ко мне. А затем, похоже, в полную силу, потому что мне едва удавалось уходить от точных и молниеносных ударов его клинка. И, признаться честно, мне это удавалось только потому, что у меня был опыт тренировочных поединков с братьями, которые не стеснялись применять приемы настоящего, а не тренировочного боя, в наших сражениях. Те, которым их обучали в военной академии, а не в школе фехтования. Конечно, мне, как девушке, не должно было их знать, хотя они и не были чем-то секретным. Но мои братья справедливо полагали, что если уж у меня есть такое, пусть и не женское увлечение, то я должна реализовывать его максимально полно, без каких-либо надуманных ограничений. Разумеется, мне частенько доставалось от них в наших поединках, но это определенно того стоило. И я со всей ясностью осознала это сейчас. Потому что мой соперник не собирался меня щадить. Но и я не собиралась сдаваться. Как будто это был не тренировочный поединок в фехтовальном клубе, а самый что ни на есть настоящий бой, от которого зависели мои жизнь и судьба.
Поединок был в самом разгаре, когда что-то пошло не так. Защитный наконечник шпаги моего противника слетел, обнажив острие. Всего мгновение, но его было достаточно, чтобы клинок дотронулся до моей руки, которую тут же обожгло болью. От удивления и неожиданности я не смогла сдержать вскрик, пусть и не слишком сильный. Услышав его, мой соперник тотчас же отпустил шпагу и одним широким шагом преодолел расстояние между нами.
− Дайте я посмотрю, − услышала я глубокий мужской голос, немного приглушенный из-за маски.
− Нет, все в порядке, − не снимая своей маски, ответила я. − Это просто царапина.
И, не дав своему противнику ничего возразить, я развернулась и направилась к выходу, стараясь не обращать внимание на то, что эта самая царапина горела огнем, и я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от боли. Мне едва хватило выдержки, чтобы дойти до двери, отделяющей тренировочный зал от той гардеробной, где я переодевалась и где осталась моя одежда, не сорвавшись на бег. Оказавшись внутри, я закрыла за собой дверь и буквально сдернула с себя защитный костюм. Мою левую руку, чуть выше запястье, туда, куда пришелся удар, рассекала рана, кровь из которой, казалось, грозила залить все вокруг.
Была бы я впечатлительной барышней, то мне в пору было упасть в обморок. Но, во-первых, я что, колото-резаных ран в своей жизни никогда не видела и их не зашивала? А, во-вторых, будь я хрупким и изнеженным тепличным цветком, увлекалась бы я фехтованием? Не думаю. И, честно признаться, сейчас я думала только о двух вещах. О том, что хорошо, что скользящий удар пришелся на левую руку, и я могла оперативно оказать себе помощь, потому что была правшой. И о том, что было просто прекрасно, что я никогда не выходила из дома без походной аптечки, в которой, помимо прочего, был универсальный антисептик и все необходимое для того, чтобы зашить рану.
Все когда-то бывает в первый раз. Вот и я впервые накладывала сама себе швы. Кровь не хотела останавливаться, и у меня просто не оставалось иного выхода, кроме как стянуть края раны и сделать несколько стежков. Не так уж и больно, как я думала. И совершенно не страшно. Вообще говоря, меня беспокоило только то, как бы оказать себе помощь как можно скорее, прежде, чем меня кто-то увидит в таком состоянии. И, особенно, тот, кто нанес мне эту рану. Отчего-то мне не хотелось делать случившееся достоянием общественности, равно как и выставлять свою личность на всеобщее обозрение. В конце концов, мой противник нанес мне рану по глупой случайности, и потому никаких претензий я к нему не имела.
Закончив со швами, я наложила на руку повязку, скрыв ее от посторонних взглядов длинным рукавом платья, которое я так удачно надела. И, не дожидаясь, когда мой противник по поединку начнет разыскивать меня, поспешила покинуть клуб. Сегодня меня ожидало еще одно важное дело.
3
Дело это ожидало меня в городской мэрии. Ну, как, ожидало. Регент Руада не имел ни малейшего представления о том, что моя персона имеет намерение почтить его сегодня своим присутствием. Ну, если не имел дара предвидения, конечно, в чем я очень сильно сомневалась. О том, как можно было попасть на прием к господину регенту я не знала, и собиралась разобраться на месте, уже по ситуации. Но мои грандиозные планы были нарушены совершенно непредвиденным обстоятельством.
Рана болела просто ужасно. И это было одновременно и ново, и странно для меня. Конечно, происшествий, подобных тому, которое положило конец весьма увлекательному поединку, со мной прежде не происходило. Но и получать синяки и ушибы для меня было не в первой. Точнее, они были моими постоянными спутниками с тех самых пор, когда я увлеклась фехтованием. Но боль, причиняемая ими, была умеренной, и я привыкла не обращать на нее внимание. Сейчас же все было не так.
Выйдя за порог клуба, я решила не идти в
