Читаем без скачивания Дорогая Дуся - Елена Колина

жест доброй воли, личной приязни. Понимала и то, что туфлями дело не ограничится, и раз уж началось с обуви, то когда придет зима, будут у нее австрийские сапоги, а весной югославские босоножки, а может быть, сапоги будут югославские, а босоножки австрийские.

– Можно задать вопрос? – вежливо спросила Мура. – У всех детей, которых мы встретили по дороге, были ранцы. Как мне отличить свой ранец от других?

В Мурином ранце лежал наспех собранный Дусей мешочек с ее родными вещами: кофточка на случай, если будет холодно, кофточка на случай, если станет жарко. Пупсик, если Муре захочется поиграть с пупсиком. И Дусин старый профсоюзный билет с фотографией на случай, если Мура очень сильно по ней соскучится.

– Возьми наклейку и приклей, зайчика там или белочку… – Завуч, порывшись в столе, протянула Муре наклейки: – Вот, есть две на выбор, зайчик и… зайчик.

– А с чертом у вас нет? – спросила Мура. – Черти хорошие бывают. – Мура объяснила, что вчера прочитала сказку про доброго и злого черта, и злой понравился ей больше.

Завуч посмотрела на нее так, будто Мура сама отчасти черт.

– Девочки – должны – любить – зайчиков, – с профессиональным нажимом отчеканила завуч.

Мура насупилась. Прежде с ней никто не говорил с профессиональным нажимом. Прежде ей ничего не навязывали. Если она хотела рисовать, Дуся давала ей карандаши и краски, если ей хотелось надеть белые носочки, на нее не надевали колючие шерстяные носки, если она любила черта, разрешали любить черта. Прежде Муру все понимали, но ведь в ее жизни не было чужих людей. Гости не могут считаться чужими, и Совсем Не То не чужая. Сегодня в ее жизнь впервые вошел чужой человек, и что же? Тут же оказалось, что ее не понимают.

– А может, все-таки можно с чертом?.. Старая калоша мне не нравится, – наклонившись к Лизе, прошептала Мура.

Ей запрещали говорить «он» или «она» в присутствии человека, вот она и сказала «старая калоша». Можно подумать, что Мура дурочка, но нет, Мура не дура: она хотела показать Лизе, что они с ней заодно, просто немного не рассчитала силу голоса. Если бы завуч расслышала сказанное Мурой полностью, она мгновенно выгнала бы из школы всех этих профессоров и начальников и кинула бы вслед югославские туфли, но она расслышала только то, что не нравится Муре.

– Ну надо же, а я всю жизнь мечтала тебе понравиться, – насмешливо ответила завуч. – Какая неорганизованная девочка…

– Простите, что я передумала. Я думала, что хочу, но оказалось, не хочу. Так бывает: думаешь, что хочешь чего-то, но, оказывается, что не хочешь. У взрослых тоже бывает, не только у детей. Разве не так?

– Так, – радостно подтвердила Дуся.

– Мурин дедушка – ученый, – сказала Вторая, как будто это все объясняло – неорганизованность, любовь к чертям. Она хотела принять участие в первом школьном дне, мчалась за Мурой, как лиса по следу зайца, а Мура ее позорит… и она теперь делала вид, что в погоне за зайцем случайно оказалась в кабинете завуча.

Завуч сказала: «Понимаю, ленинградская интеллигенция…» – и разрешила Муриным интеллигентным родственникам вместе с представителем ленинградской торговли довести Муру до двери первого класса А. И открыть ей дверь.

Муре нужно было только зайти в класс, не более того. Мура из коридора поглядела в класс: никто ее не обманул, там были дети, сидели за партами. Одно это Муре уже не понравилось. Дома расчет такой: одна Мура – одна учительница, а здесь учительница была общая. Одна учительница на каких-то там других детей!

Все присутствующие на прощанье поцеловали Муру, кроме, конечно, завуча.

– Иди, моя маленькая, – сказала Дуся и погладила Муру по спине.

– Давай-давай! Быстро! – скомандовала Вторая бабушка.

– Мне пора на лекцию, иди в класс, дорогая Мура, иди уже, мой котеночек, – сказал Дед, за свою жизнь он прочитал тысячи лекций и ни разу в жизни не опоздал.

Лиза кивнула, ей хотелось убежать по своим делам.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Если бы Мура была такая громкая непосредственная девочка, которая орет, если ей что-то не нравится! Или бы она была такой девочкой, которая стоит на своем намертво. Нет же, Мура была избалованным, болтливым и непосредственным ребенком, с которым Всегда Можно Договориться! То, что произошло, было большой неожиданностью.

Мура вцепилась в Дусю и завыла «у-у-у». Она выла скромно, не как иерихонская труба, но все же. Дети из класса смотрели на нее с уважением, ведь это не часто встречается, что такая не слишком крупная девочка умеет так настойчиво выть на одной ноте. Наверное, они гадали, удастся ли Муре при помощи вытья избежать эгалитарного образования.

– Ну, так, – сказала завуч и поглядела на свои ноги. Вторая тоже посмотрела на ее ноги с намеком и прошептала ей на ухо: «Не выгоняйте нас».

То, что произошло дальше, было похоже на сказку «Репка», где все, уцепившись друг за друга, тянут-потянут Муру, вытянуть не могут. Завуч потянула Муру к себе, Мура вжалась в Дусю, сказала «р-р-р» и немного оскалилась: она однажды видела, как собака вцепилась в кость и хозяин пробовал эту кость у нее отобрать. Мура рычала не без задней мысли: если она будет рычать и скалиться, завуч подумает, что ей не место в первом А… Завуч тянула Муру, за завуча деловито уцепилась Вторая, которой было невыносимо стыдно за свою внучку.

– Бабка за Жучку, – на мгновение перестав орать, заметила Мура. Она не хотела обзываться и вообще ничего такого не имела в виду, просто заметила, что ситуация напоминает сказку «Репка», и опять тихо завыла на одной ноте «у-у-у».

Завуч подумала, что ее обозвали Жучкой. Как же ей хотелось избавиться от этой воющей ленинградской интеллигенции! Как же ей не нравилась Мура… На ее взгляд, единственно хорошим в этой Муре был ее Дед – красивый высокий человек в джинсах, ученый, профессор… Как же ей хотелось как следует осадить эту Муру, но ее внутренний редактор ни на секунду не выключился, и она спокойно сказала:

– Вы хотите, чтобы этот ребенок вырос настоящим человеком? Или вы хотите, чтобы он вырос эгоистом? Называл взрослых жучками? Отдайте девочку, иначе она вырастет плохим человеком.

Спокойствие было куда гибельнее для надежд Муры уйти домой, чем ярость или грубость… Когда спокойно говорят, что твой ребенок может вырасти плохим, противостоять очень трудно, а для Дуси противостоять авторитетному человеку, педагогу и завучу, было невозможно. Она вообще терялась перед заявленными авторитетами. Дуся не хотела, чтобы Мура выросла плохим человеком, эгоистом, не хотела, чтобы она орала, когда вырастет… Если бы все это происходило сейчас,