Читаем без скачивания Пять к двенадцати - Эдмунд Купер

Среди праздношатающихся жиганов он был знаменитостью и считался чем-то вроде героя. Одна стена бара была полностью покрыта кое-как намалеванной цитатой, описывающей его преступление и последовавшее затем наказание. Цитата была обезображена припиской, провозглашавшей Безымянного матерью-героиней Советского Союза десятой степени. Стало уже традицией, что жиганы, впервые посещавшие бар, ставили свои подписи под этим текстом, присоединяясь тем самым к протесту против прогрессирующего засилия женщин. Его преступление вовсе не означало, что Безымянный имел что-то лично против предыдущего министра творческой деятельности (которая ныне, конечно же, покоилась в Вестминстерском аббатстве). Но она была доминантой из доминант и несла ответственность за принятие акта об ограничении занятости. И то и другое было прекрасным мотивом для убийства.

Согласно легенде, Безымянный когда-то считался великолепным архитектором. Но, разумеется, это была сугубо женская работа. В результате - большая шутка с лазерной винтовкой, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

- Пива, - потребовал Дайон, опираясь о пустой конец стойки бара. Лёвенбрау особого. Холодного.

Безымянный бесстрастно нашел нужную бутылку, с видом нейрохирурга, ищущего скальпель, выбрал стакан и налил в него пива:

- Полтора льва.

Дайон высыпал на стойку несколько монет:

- Себе нальешь?

- Danke schon[5], жиган. Это будет стоить уже три. Лёвенбрау - лучшая, черт побери, комариная моча из тех, что здесь подаются. Кто может позволить себе пить его, кроме тебя, меня и доминант, если бы им вздумалось заглянуть в эту трущобу? - Профессиональным жестом Безымянный одним глотком опорожнил свой бокал.

При звуках слова "Лёвенбрау" трое жиганов, сидевших у дальнего конца стойки, неловко придвинулись поближе. Ясное дело: парень, который расплачивается с такой щедростью, - это сквайр, изображающий из себя жигана.

- Самое лучшее, - сказал один из них развязным тоном, - было бы стерилизовать всех инфр. Конечно, тут нужны большие силы, но дело того стоит. Это нокаутирует доминант.

- Квадратный корень из ничего, - сказал другой, - во имя процветания человеческой расы.

- Ты прав, дружище, - сказал третий. - Нам нужно лишь схватить избранных высокопоставленных доминант, вколоть им полную дозу антистерилизатора, накачать нескольких сквайров афродизиаками, чтобы они осеменили доминант со всем возможным энтузиазмом, и потом посмотреть, как начнут расти их животы. Харакири для верхушки. Ха-ха.

- Переключись, - сказал Безымянный. - Ерунду городишь. Трахать они тебя хотели. Дайон оглядел жиганов.

- Поскольку я состою при даме, парни, - сказал он, - деньги у меня водятся в избытке. Делайте выводы. Что это будет - свободный стиль, каратэ, кун-фу или лёвенбрау для всех, кто захочет упиться до смерти?

- Говорит как жиган, - сказал парень, грезивший о стерилизации доминант. - Пять лёвенбрау, Безымянный. Это лучшее, что можно услышать в Земле Обетованной.

Дайон опустошил свой стакан и кивнул. На стойке появились пять чистых стаканов, бутылки зашипели, и на время трое жиганов сделались кровными братьями.

- Джентльмены, - сказал Дайон, поднимая второй стакан. - Я представляю собой мужчину эпохи Возрождения.

- Мужчину эпохи Возрождения, - повторила троица в унисон.

- И вы знаете, что можете сделать с ним, - продолжал Дайон, поставив стакан. - Потому что, Дорогие друзья по выпивке, вы и я - шакалы. Мы злоупотребили оказанным нам гостеприимством. Мы трусы из трусов. Мы последние отбросы человечества. Потому что доминанты что-то могут, а мы нет.

- Выпьем за это, - сказал Безымянный с энтузиазмом.

Дайон посмотрел на него:

- Как, черт побери, тебя зовут?

Безымянный секунду или две поскреб затылок.

- Джеймс Фламинго Бонд, - ответил он. - А как, черт побери, зовут тебя?

5

Чем больше бутылок лёвенбрау было выпито, тем прочнее становилось кровное братство. Три жигана - худосочные, бледные как смерть создания, выглядевшие так, будто их отлили из одинакового пластика, - назывались Пандо, Гарвил и Тибор. Ни один из них не занимался полезным трудом. Они жили уборкой мусора, мелким воровством и проституцией. Но, несмотря на то что Дайон пал так низко, что стал сквайром, они великодушно его простили. Деньги не пахнут.

- Все, что нам нужно, - сказал Пандо, взяв свою долю выпивки, - это всего лишь один сумасшедший, но гениальный индивид мужского пола. Один-единственный жиган, чуть-чуть рубящий в науке.

- Все гении - это доминанты, - запротестовал Тибор. - Сам знаешь, наука только для баб. Нет больших титек - нет большого IQ.

Пандо рыгнул.

- Да не динозавры же мы все, в самом деле, - запротестовал он. Где-то среди нас должен скрываться гений, даже если он всего лишь дворецкий и имеет дело только с бутылками пива и соломинками для коктейля.

- Предположим, чисто теоретически, он у нас есть, что тогда? - спросил Гарвил. - Один-единственный гений - это еще не все жиганы.

- Nein, non, нет! Один-единственный гений создаст антидоминантный вирус, стрептококтейль, который уничтожит их бесплодие. И вирус и его изготовитель, конечно, должны быть полностью под нашим контролем. Потом мы запустим эту штуку во все резервуары питьевой воды и спокойно станем смотреть, как доминанты начнут делаться похожими на надутые баллоны, желательно с максимальными для них мучениями.

- Это все мечты, - сказал Дайон раздраженно, - извечные мифы невежественных людей. Что, Стоупс побери, вы будете делать с миром, преподнесенным вам на серебряном блюдечке? Доминанты останутся навсегда, если их низвержение будет зависеть от трутней-жиганов, толкающихся в миллионах пивных баров. Нам не нужны вирусы, бомбы или дубинки. Единственное, что нам нужно, - это настоящие мужчины. Поднимитесь, жиганы! Распрямитесь, станьте на три фута выше, чтобы я мог сосчитать вас.

Последовало недолгое молчание. Наконец до Пандо дошло, что его, похоже, оскорбили.

- Что с тобой, сквайр? - усмехнулся он. - Какая замечательная речь из уст наемного трахальщика! Залезь на лестницу и посчитай сам себя.

- Джентльмены, - сказал Дайон терпеливо, - я только хотел сказать, что шакал не может сражаться против львицы. Если бы нашлось достаточное количество настоящих мужчин, доминанты падали бы рядами. Ergo[6], подумайте еще раз.

- Дважды верно, - торжественно согласился Гарвил. Затем, вспомнив о верности своим приятелям, он добавил: - Но все же ты слегка нас обидел.

- О, дорогие и любимые друзья, - сказал Безымянный, неожиданно со слезами на глазах пробудившись от спячки. - Я пью за вселенское братство мужчин... О Боже, военная команда.