— Ладно, — подчиняясь, поднял руки Дир.
— Мы друзья, — сказал о бывшей жене Нэш.
— Хорошо. А как насчет тебя и Келли?
Вот это проблема. Нэш представления не имел, что будет дальше. Но теперь благодаря переменам в планах Дира у него явно появится шанс прояснить ситуацию.
Нэш стоял у входа в особняк Итана. В день свадьбы было тепло, примерно двадцать градусов тепла, но сегодня днем температура едва поднялась до пятнадцати, а сейчас было и того холоднее, всего градусов десять, дул ветерок, погода установилась осенняя. Нэш был одет в тот же самый спортивный пиджак, который выбрал сегодня для работы, и звонил в дверь, желая поскорее оказаться в доме.
Через несколько секунд дверь широко распахнулась и на пороге появилась Тесс. Ее волосы, некогда иссиня-черные, теперь были светло-каштановыми, а красная прядь побледнела и почти исчезла. Одета она была в спортивные брюки и футболку с принтом, как обычный подросток, и Нэш оценил эту перемену.
Пока Тесс не открыла рот.
— А, это ты? — пробормотала она.
— Я вижу, ты не очень-то довольна.
Тесс сложила руки на груди и стояла молча.
— Ты позволишь мне войти? — вежливо спросил Нэш, решив сохранять терпение и невозмутимость.
— Почему ты здесь? Я думала, Дир пойдет с Келли на родительское собрание.
Ну вот, приехали, подумал Нэш.
— Дир должен работать, поэтому я вместо него.
— Шикарно.
Нэш заставил себя улыбнуться. Но он все еще стоял на улице на коврике у входной двери, как какой-то незнакомец, которому Тесс не знала, можно ли доверять.
— Так мне можно войти?
Тесс отошла в сторону. Нэш вошел в дом и закрыл за собой дверь. Он пристально смотрел на Тесс, а она на него.
— Как дела в школе? — спросил он.
— Думаю, ты довольно скоро узнаешь, — с фальшивым добродушием ответила Тесс.
— Келли готова? — сдался Нэш.
— Келли! — крикнула, повернувшись к лестнице, Тесс. — Здесь дамский угодник! Он пришел за тобой.
Нэш поморщился. Он понимал, насколько их поцелуй с Келли повлиял на отношения с сестрой.
— Послушай, Тесс, насчет того…
— Хватит, надоело. — Тесс в знак протеста подняла руку. — Все, что ты скажешь, это будет СМИ, а я не хочу это слышать.
— Ну а что такое СМИ? — спросил он, смирившись с тем, что она разговаривает с ним как с полным ослом.
— Слишком много информации[5], — закатила глаза Тесс, всем своим видом демонстрируя раздражение. — Келли! — крикнула она, на этот раз еще громче.
— Иду! — Келли появилась на лестнице и начала спускаться вниз. В черных леггинсах и длинной блузке пурпурного цвета она выглядела очень сексуально, и Нэш залюбовался ею.
Он вдруг вспомнил, что это не свидание, а кроме того, пока нельзя думать о ней иначе как о сестре Тесс. Самое главное сейчас — наладить отношения с сестрой.
— Привет! Дир прислал мне эсэмэску, что вместо него будешь ты, — сказала Келли, грациозно ступая по ступенькам. — Тесс, в следующий раз пригласи брата войти и присесть!
— Все в порядке. Мы просто болтали. — Нэш встретился глазами с Тесс, как бы спрашивая, не желает ли она возразить.
— О! — удивилась Келли. — Это хорошо. Я только обуюсь и готова. — Она открыла шкаф в холле и вытащила пару высоких сапог.
— Итак, какие планы на сегодня? — обратился Нэш к Тесс, пытаясь отвлечь свое внимание от Келли, которая, стоя к нему спиной, наклонилась, натягивая сапоги.
— Почем мне знать? — пожала плечами Тесс.
— Тесс! Перестань грубить. — Келли сняла с вешалки кожаный пиджак, закрыла дверцу шкафа.
— Всякий раз, когда я оставляю вещи в своей комнате, Розалита развешивает их в шкафу в холле, как будто я живу здесь, — смущенно сказала Келли.
— Просто это ее работа.
— Не знаю. Когда я росла, у меня не было экономки.
У родителей Нэша тоже не было экономки, но когда он оказался в семье Россманов, у них была женщина по имени Консуэло, которая вела хозяйство, как и Розалита. Но Нэш решил поговорить об этом потом.
Когда Келли стала надевать пиджак, Нэш стал ей помогать, расправив его, чтобы она могла попасть в рукава. За ними пристально наблюдала Тесс, поэтому Нэш принял равнодушный вид, стараясь не показать своего волнения, когда уловил запах клубничного шампуня от ее волос.
— Ну вот, я готова. Тесс, если что-то нужно, Розалита здесь. Веди себя хорошо, — сказала она сестре.
— Того же желаю вам обоим, — пробормотала Тесс.
— Расслабься, иди посмотри телевизор, — предложил Нэш.
— У меня другие дела, — ледяным голосом сообщила Тесс.
— Тогда займись ими.
— Не обращай на нее внимания, — взяла его за руку Келли и повела к двери.
Нэш последовал за ней, благодарный, что избавился от чувства неловкости во время общения с Тесс. Но как только дверь за ними закрылась и Нэш осознал, что они остались одни, он понял, что снова оказался в затруднительной ситуации.
С момента своего прибытия в Серендипити Келли нередко сталкивалась с тем, чего у нее в жизни никогда не было. У нее никогда не было прислуги, она никогда не жила в особняке и никогда не ходила в частную школу. Войдя в школу в Берчвуде, она тут же подумала, что недовольство сестры униформой скорее связано с обстановкой, царящей здесь, чем с самой одеждой. Это не бесплатная школа с тусклым освещением в холлах, старыми металлическими шкафчиками и выцветшим дешевым линолеумом повсюду. Деньги влияют не только на внешнюю обстановку, но и на отношения родителей и учителей.
— Что-то не так? — спросил Нэш.
Келли, удивленная его вопросом, остановилась на пути в классную комнату, где их должна была встретить учительница.
— Почему ты решил, что что-то не так?
— Как только мы вошли сюда, ты напряглась. И потом, по дороге сюда ты без умолку болтала обо всем на свете, а как вошли в школу, не сказала ни слова. — Держа руки в карманах пиджака, Нэш прислонился к одному из ярко раскрашенных металлических шкафчиков и внимательно смотрел на нее проницательными, синими, как океан, глазами.
— Я болтала в машине, чтобы ты чувствовал себя спокойно, — солгала Келли. Она болтала, чтобы самой не потерять хладнокровие и не попросить его снова поцеловать ее. Ее определенно влекло к этому человеку, но Келли ради сестры решила не поддаваться соблазну. И не важно, насколько привлекателен для нее он был.
— А что теперь изменилось?
Келли нахмурилась. Со своей короткой дорогой стрижкой Нэш отлично вписывался в обстановку этой школы. И только то, что она видела, как неловко он чувствовал себя на свадьбе собственного брата, позволяло ей сейчас считать себя равной ему.
