Зловещая ухмылка Госпожи ясно давала понять, что она не поверила ни единому слову. А подручные уже в открытую заржали, тыча пальцами в злополучного беглеца.
— Ой не могу! Грибник! — заливался здоровяк, утирая слезы, — Ягодник, чтоб его! Ща лопну!
— Ну а фиг ли вы хотели? — вторила ему молодая девица, скалясь до ушей, — Ясен пень, сбежать намылился, пердун старый! Видать, припекло там, в подвале-то!
Кулебякин затравленно озирался по сторонам, лихорадочно соображая, что делать. Госпожа пока помалкивала, но в ее глазах уже клубилась тьма. Того гляди, сейчас взорвется — и костей не соберешь.
И тут изобретателя вдруг осенило. Дурацкая, совершенно безумная идея, но другой все равно не было.
Извернувшись всем телом, Архип резко дернул за один из стягивающих его тросов. Послышался треск рвущейся ткани, пронзительный свист рассекаемого воздуха — и вот уже незадачливый беглец, кувыркнувшись в воздухе, плюхается на свободный стул. Прямо промеж двух головорезов, застывших с отвисшими челюстями.
— Какие грибы, какие ягоды! — затараторил Кулебякин, лучась самой очаровательной из своих улыбок. Нацепил на нос треснувшие очки, бодро поправил съехавший набок цилиндр, — Пошутил я, пошутил! Просто решил проверить, как там моя конструкция летательная справляется. Ну, та самая, помните? Которую я давеча смастерил для нужд нашего общего дела! Дай, думаю, пущу на пробный полет, испытаю, так сказать, в деле! Ан вона как вышло…
Он виновато развел руками, стараясь не обращать внимания на ледяные глаза. Невинно похлопал глазами:
— Ежели что не так — ты уж прости, хозяйка. Увлекся малость. Все для дела ведь стараюсь, для пользы нашей общей. Машинку для турнира ладил, для будущих сражений. Веришь ли, самому не терпится поглядеть, как оно работает! Вот и решил рискнуть, не спросясь… Каюсь-каюсь!
Он то и дело кланялся, заискивающе косясь то на Госпожу, то на притихших бандюганов. Те ошарашенно переглядывались, видимо, не зная, как реагировать на эдакое бесстыдное враньё прямо в лицо их предводительнице.
Несколько долгих мгновений в зале висела звенящая тишина. Казалось, все затаили дыхание, боясь даже пошевелиться. И лишь безумный Кулебякин невозмутимо улыбался, излучая простодушие и невинность, словно сущий ангел. Но один глаз у него нет-нет, да дергался…
Госпожа медленно поднялась. Стул за ее спиной с визгом проехался по полу. Глухо бухнули о доски тяжелые подошвы сапог.
Неторопливо и вальяжно, словно издеваясь, она подошла к замершему беглецу. Стук ее сапог по дощатому полу отдавался в ушах погребальным звоном. Архип замер и весь сжался, словно нашкодивший щенок.
Один широкий шаг. Второй. Вот Госпожа подошла Кулебякину вплотную, глядя на него сверху вниз.
Четыре руки Госпожи — две на поясе, две скрещены на груди — не предвещали ничего хорошего. От ее фигуры веяло силой и властностью, тьмой и угрозой. Казалось, само мироздание покорно склонилось перед грозной воительницей, признавая ее превосходство.
Госпожа нависла над Кулебякиным, сверля его немигающим взглядом. Глаза ее сузились, губы сжались в тонкую линию. У изобретателя внутри все похолодело от ужаса. Еще мгновение — и она выплеснет свой гнев, обрушит на него всю мощь карающей длани…
Но вдруг ее губы дрогнули. Подбородок задрожал. И в следующий миг Госпожа запрокинула голову и… расхохоталась! Искренне, от души, до слез. Звонко, заразительно. Напряжение спало, будто лопнул мыльный пузырь…
— Ну ты даешь, старый хрыч! — всхлипывая от смеха, выдавила Госпожа. И хлопнула изобретателя по плечу с такой силой, что тот чуть не клюнул носом в стол, мотнувшись вперед всем телом, — Как ты там сказал? «Пошутил»? Ой, не могу! Уморил, ей-богу! Нет, каков пройдоха, а?
Она утерла слезы, выступившие от хохота, и покачала головой. В глазах плясали веселые искорки.
— А ведь не прост ты, Кулебякин! Ох не прост! Враки на ходу лепишь, и не краснеешь ведь! Талант!
Архип, уже готовый к смертоубийству, ошарашенно хлопал глазами. Чего-чего, а такой реакции он никак не ожидал… Впрочем, грех жаловаться. Главное — что живой пока. И кажется, гнев грозной хозяйки миновал.
Госпожа меж тем склонилась над столом, рассматривая обломки злополучного летающего велосипеда. Присвистнула одобрительно:
— М-да… конструкция у тебя, я гляжу, диковинная вышла! Воздушные шары, пропеллер… Вроде бы и бред какой-то, но ведь работает! Ты на ней что ли сбежал?
— А…ага…
Подручные Госпожи откровенно ржали. Они обступили Кулебякина, разглядывая его как невиданную зверушку. Тыкали пальцами, гоготали, толкали друг друга локтями. И во взгляде каждого сквозило… уважение?
— Силен, старик! Ишь ты, сбежать надумал! А мы-то думали — ссыкло последнее! А он вона как…
— Слышь, изобретатель! А чего ж ты свои шары воздушные в тайне держал, а? Глядишь, и нам бы пригодилось по воздуху летать, шухер наводить!
— Все-таки мужик, по ходу! Не сдрейфил, значит! Респект!
Кулебякин вертел головой, ловя обрывки реплик и похлопывания по плечу. Он не верил своим ушам. Как же так? Еще минуту назад эти же люди готовы были пристрелить его, порешить как паршивую собаку. А теперь, кажется… зауважали?
Атмосфера в зале потеплела. Бандюганы смеялись, перекидывались шутками, и уже не в издевку, а словно между своими. Наливали себе вина, салютовали друг другу и изобретателю. Один верзила даже одобрительно потрепал Архипа по макушке, взлохматив седые космы:
— Ты это, Коля-паля… Заходи если чо, как время будет свободное! Выпьем, поржем, за баб потолкуем…
Кулебякин криво усмехнулся, растирая затекшую шею. И все же холодок где-то в глубине души подсказывал — рано расслабляться. Слишком уж быстро они перекинулись от гнева к одобрению. Наиграно это все, ненатурально. Точно подвох кроется.
И тут меж веселых возгласов вновь прорезался голос Госпожи. Низкий, с придыханием. И от этой вибрации у Кулебякина мороз по коже прошел.
— Так что, Архип… Сможешь еще такой же шедевр изобрести? Уж больно занятная машинка вышла. Непременно нужно довести до ума, испытать в деле. Беспилотник можно сделать бесшумный, к подавлению неуязвимый. Сюрпризец для врагов наших приготовить…
Изобретатель сглотнул. В черных глазах Госпожи плясали отблески пламени. И голос ее сочился патокой и ядом одновременно.
