Виконтесса оставила попытки убедить Эверарда в том, что он должен дать бой леди Эпплдор, и вернулась к обсуждению его сердечных дел.
– Итак, скажите мне, – начала она, – когда же вы собираетесь разочаровать всех лондонских свах и сделать предложение Джулии Хартланд?
Капитан Эверард заглянул в ее лукавые карие глаза и увидел в них то очаровательное создание, которое когда-то заставило лорда Кловелли потерять голову. В сияющем лице и задорной улыбке виконтессы было что-то от Джулии. Он почувствовал, как его сердце дрогнуло, и, не удержавшись, рассмеялся, в то же время увлекая леди за собой в широкой дуге танца. Виконтесса тоже засмеялась и подхватила алый бархатный край своего платья, чтобы не споткнуться, послушно следуя за капитаном.
– Я сделаю предложение мисс Джулии… – сказал он и сделал драматическую паузу, – только тогда, когда разлюблю вас!
Взрыв смеха последовал за этим смелым признанием, заставив взгляды всех танцующих обратиться к ним, а он легко кружил ее под сияющими люстрами, зная, что сделал ее счастливой своей шуткой. Она хохотала, словно дитя, и ему было приятно видеть ее радость. Он вдруг подумал, почему она решила, что он влюблен в Диану. В его уме пронеслось воспоминание о тихой улыбке Дианы, которая волшебно превращалась в заразительный смех, и он представил себе, как ее аккуратно уложенные косы распущены золотистыми волнами и обрамляют ее прелестное лицо. Он хотел бы увидеть ее такой. Почему она так строга в манерах и одежде, тогда как ее душа и ум полны живости и остроумия. Какая-то струна вибрировала в нем на низких нотах при мысли о Диане. На мгновение он даже забыл, как она оскорбила его, сказав, что он не подходит в мужья Джулии. Вместо этого он думал о том, что хотел бы хоть раз за эти три года, прошедшие со времени его возвращения с битвы при Ватерлоо, увидеть Диану охваченной страстью – какой-нибудь страстью. Хотя он сам не понимал, почему так этого хотел.
– Какой вы шутник! – воскликнула леди Кловелли, резко уводя его мысли от Дианы и возвращая их к разговору. – Вы только послушайте – влюблен в меня! Что бы сказал мой дорогой Кловелли, узнай он об этом. И какое это с вашей стороны бесстыдство – хотя и совершенно очаровательное – так флиртовать! Знаете, мне хочется сделать для вас кое-что!
При этих словах Эверард почувствовал, что какой-то инстинкт нашептывает ему об опасности, заставляя остерегаться.
– Когда вы окончательно решитесь порвать со своей холостяцкой жизнью, – продолжала она, – и связать себя брачными узами, я хотела бы устроить для вас и вашей невесты вечер в честь вашего обручения. Это будет мой вам подарок. Конечно, не будет ничего, что могло бы вам не понравиться! Всего лишь скромный праздник в обществе ближайших друзей – принца, герцога Веллингтона. Я вижу по выражению вашего лица, что напугала вас, но не пойму, чем? Вы должны знать, что вы мой любимец, и самое меньшее, что я могу сделать для одного из наших национальных героев, – это устроить небольшой праздник в честь вашего бракосочетания. Вы ведь позволите мне порадовать себя, не так ли, Эверард?
Он посмотрел в ее просящие карие глаза и понял, что выхода у него нет. Отказать леди Кловелли означало глубоко задеть чувства этой великодушной женщины, не говоря уже о риске навлечь на себя ее великосветский гнев! В то же время он был абсолютно уверен, что его представление о нескольких близких друзьях в корне отличается от ее представлений. Если он подумывал о том, чтобы пригласить на вечер дюжину знакомых, то она обязательно соберет не меньше ста человек.
Несмотря на опасения, что он оскорбит ее отказом, его первым побуждением было отвергнуть предложенный подарок как можно дипломатичнее – возможно, даже заявив, что он будет обязан по всем правилам посоветоваться прежде со своей будущей невестой. Но в этот момент он увидел Диану, разговаривающую с джентльменом, который ранее был представлен ему как некто Лоуренс Бишэмп. Она сидела совершенно спокойная, слегка улыбаясь, с руками, сложенными на коленях. Внезапно его оскорбило это абсолютное спокойствие и охватило страстное желание выдернуть косы из аккуратного узла на ее голове. Никогда она не бывала ни встревоженна, ни взволнованна, всегда владея своими мыслями и чувствами. Его не порадовало даже то, что она выглядела бледной, видимо, все-таки расстроенная их предыдущим разговором. Он хотел бы увидеть хоть раз, как она путается в словах, рыдает, приходит в негодование!
Все дело было в том, что его гордость страдала от ее жестокого мнения, что он не может сделать Джулию счастливой. Как она смела так думать? Ведь она знала его больше трех лет. Разве она не успела понять его характер, понять, что если он любит, то любит всем сердцем, всеми силами души? Он сделает для своей жены все, чего бы она ни пожелала. О Джулия! Если она станет его женой, он положит небо к ее ногам, и это самое малое, что можно сделать для такого прекрасного, соблазнительного, пленительного создания!
Неожиданно он ясно понял, что Джулия как раз будет рада такому вечеру, который леди Кловелли предложила ему устроить, и он немедленно повернулся к виконтессе и легко согласился на ее предложение.
3
– Нет, господин Бишэмп, – произнесла Диана вежливо, глядя снизу вверх на высокого молодого человека, стоящего перед ней. – Простите меня, но я действительно не могу вспомнить, чтобы встречала вас прежде.
Он подошел к ней пять минут назад, назвал по имени и спросил, как ее дела. Она была удивлена его обращением не потому, что он вел себя неподобающе а потому, что она не знала его в лицо и не помнила его имени, хотя голос показался ей знакомым. Он был глубоким и звучным, и она уже слышала его когда-то давно, но когда и при каких обстоятельствах, она совершенно не могла вспомнить.
В одном, однако, она была уверена – она не встречала его во время лондонских сезонов. Она бы никогда не забыла мужчину с такой необычной впечатляющей внешностью. Лицо его было очень смуглым, глаза и волосы черны, и если бы она встретила его во время поездки в страны Средиземноморья, то приняла бы его за местного жителя. Как странно. Лоуренс Бишэмп? Его лицо потемнело от солнца, а у глаз были морщины, что резко отличало его от всех мужчин вокруг. Возможно, он много лет прослужил на флоте?
Если бы он только не смотрел на нее так пристально, приводя ее в замешательство! Она уже было начала думать, что он один из тех невоспитанных и дерзких молодых людей, которые подходят к незнакомым дамам, просто чтобы повеселить себя, повергнув в смущение свою жертву. Но тут он застенчиво улыбнулся и произнес:
– Так вы действительно не узнаете меня, Охотница? Тогда я добавлю еще кое-что, в надежде, что это напомнит вам то, что оказалось похороненным в вашей памяти гораздо глубже, чем я рассчитывал, – Шат Эшвуд. Стоило ему произнести эти слова, пришедшие из ее детских лет, упоминание о которых было запрещено ее отцом, как сразу же словно завеса упала с ее памяти. Они всколыхнули в ее душе такое множество внезапных, сладостных, драгоценных воспоминаний, что она поднялась со своего места с раскрытым ртом и глазами, наполненными слезами.
