– Желаю вам хорошего дня, – произнес Хулио, желая хоть как-то загладить бестактность швейцара. Юноша кивнул, застенчиво улыбнулся и закрыл дверь, оставив после себя на лестничной площадке запах розового масла.
– Пидоры сраные! – смачно сказал грек и с злобной ухмылкой взглянул на Хулио. – Бедный маленький Стиви! Каково ему жить без штуковины мистера Эплйарда! Испереживался бедняжка, видал? Прямо чуть не плачет, Боже милостивый! А мистер Эплйард уж неделю носу сюда не кажет. Наверное, нашел еще какого-то сопляка и забавляется с ним. Хотя насрать мне на все это!
Они спустились вниз, и грек вперевалку вышел в вестибюль. Хулио последовал за ним. Он чувствовал симпатию к этому мальчишке и прикидывал про себя, как вечером будет пересказывать все это жене, что добавит, о чем умолчит. Именно это Хулио нравилось в его работе больше всего. Это было как кино: маленькие кусочки из жизни других людей.
– Так этот Эплйард… – Уже оказавшись в дверях, он сделал последнюю попытку узнать побольше. – Что-то мне его имя кажется знакомым. Может, я о нем слышал. Кто он – певец, музыкант?
– Он работает для газет. Все время ошивается возле знаменитостей. Скупердяй, каких свет не видывал. Да они все такие, эти красавчики.
– Но каждый по-своему, верно? – произнес Хулио, испытывая неудобство. Портье закатил глаза. – А этот Эплйард, он ведь постарше, наверное?
– Сорок лет, и уже – заслуженная жопа. Король говнюков.
Швейцар одарил курьера еще одной злобной ухмылкой и захлопнул дверь.
Глава 3
ДЖЕЙМС МАКМАЛЛЕН
Джованни Карона служил курьером СМД в Венеции. Это была его временная работа. Джованни только что женился, по-прежнему жил у родителей и копил на новую квартиру, а посылки развозил, только когда появлялись заказы. Летом, когда город наводнялся туристами, он процветал, катая американцев и японцев на лодках вверх по Большому каналу и оттуда – дальше, по заливу. Затем наступала весна, и он снова брался за любую работу, какая только попадется под руку.
Он должен был забрать посылку в девять утра в аэропорту. В восемь часов пронзительно холодного утра Джованни уже находился на канале позади родительского дома, пытаясь оживить мотор старой отцовской лодки. В восемь тридцать он уже ловко пробирался по лабиринту узких каналов, затянутых сероватой дымкой. Город только пробуждался. Сбоку промелькнул остров-кладбище Сан-Микеле, и, проплывая мимо, Джованни перекрестился. Лодка с пыхтением прошла между двух свай, обозначавших фарватер. Туман здесь был еще гуще и буквально лип к телу. Впереди, за аэропортом, где находился промышленный район Местре, туман был непроглядным, желтоватого цвета и клубился подобно грозовым облакам.
Из-за этого самого тумана лондонский рейс задержался на час. К тому моменту, когда были закончены все формальности и Джованни пустился в обратный путь, часы показывали почти одиннадцать. На сей раз он избрал другую дорогу, направившись в сторону города по Большому каналу, а затем свернув в то же хитрое переплетение каналов, но уже с правой стороны.
В этой части Венеции туристов почти не бывало, но тут были родные места Джованни. Не видя смысла в спешке, он расслабился. Сквозь пелену тумана начинали пробиваться слабые солнечные лучи, согревая землю и разгоняя серую дымку. К тому времени, как Джованни доплыл до Палаццо Оссорио, пробило двенадцать часов. Джованни заглушил мотор и, уперев руки в боки, оглядел здание. Когда-то оно, наверное, было прекрасным, но теперь превратилось в развалину.
Глаза Джованни внимательно изучали покосившийся фасад здания. Его нижний этаж был покинут давным-давно, на облупившейся охряной поверхности стен проступили зеленые пятна сырости. Видимо, здание оседало, отчего и без того неприветливые темные закрытые окна перекосились. Половина ставней отсутствовала, элегантные балконы и входы с высокими пилястрами по бокам можно было определить одним словом – руины. Казалось, что здание может рухнуть в любой момент.
Джованни посмотрел на посылку. «Макмаллен». Иностранец. Англичанин? Ирландец? Американец? Насколько Джованни было известно, иностранцы избегали мест вроде этого. Этот Макмаллен, видно, эксцентричный парень, из тех, кто находит развалины экзотичными. Джованни этого не понимал. Выбравшись на берег, он направился во внутренний двор. Входя в него, он услышал суетливое шуршание, но даже не обернулся, чтобы взглянуть на пробежавшую крысу.
Джованни не обнаружил ни малейшего намека на швейцара или портье, и, честно говоря, на обитателей. Все ставни окон, выходивших во дворик, были наглухо закрыты.
В глубине двора была лестница с широкими каменными ступенями. Квартира номер шесть, которую занимал Макмаллен, должно быть, находилась на самом верхнем этаже. Нарисованная краской и уже наполовину облезшая стрелка также указывала наверх. Поднимаясь, Джованни не встретил ни единой живой души, не услышал ни одного звука. По краям лестницы валялись сухие листья; двери, мимо которых он проходил, выглядели так, словно их не открывали уже сто лет. Джованни начал думать, что ошибся адресом, но нет, это был Палаццо Оссорио, и на верхнем этаже он, наконец, увидел дверь с четко выведенной шестеркой наверху.
Джованни внимательно оглядел дверь. Площадка была плохо освещена, на двери не было ни звонка, ни молоточка. Курьер постучал в тяжелую дверь кулаком. Подождал и постучал снова. Ни шагов, ни ответа.
И тут он увидел почти не заметную в сумерках записку, засиженную мухами и приколотую кнопкой к двери. Познаний Джованни в английском вполне хватило, чтобы прочесть: «Меня нет. Попробуйте зайти позже».
Английское имя на посылке, английская записка на двери – он попал именно туда, куда нужно. Джованни в третий раз поколотил в дверь и для надежности покричал, а затем отодвинулся от двери, сморщив нос от отвращения. Здесь были не только грязь и упадок. Здесь воняло.
Он почувствовал затхлый аммиачный запах, как будто жильцы использовали лестницу в качестве сортира. Но, помимо этого, пахло чем-то еще более отвратительным, похожим на тухлое мясо. Джованни показалось, что его сейчас стошнит.
Вдруг послышалось мяуканье. Глянув вниз, он увидел тощего бродячего кота, медленно пробирающегося вдоль стены. Казалось, что кот находится в последней стадии истощения. Джованни наклонился к коту, но бродяга, выгнув спину дугой, ощерил зубы и попытался царапнуть Джованни.
Джованни сделал движение ногой, чтобы отшвырнуть кота, но промахнулся. Он думал о посылке и записке на двери. Правила СМД категорически требовали, чтобы в получении посылки кто-то расписался. С другой стороны, было непохоже, что отсюда ее мог кто-нибудь украсть, а подпись Макмаллена можно просто подделать, проверять это никто никогда не станет… Испытывая сильное искушение поступить именно так, Джованни колебался. День – в разгаре, хочется есть, утро прошло впустую. Наконец, приняв решение, он наклонился, поставил посылку возле двери и ушел. Черт с ним со всем!
