Тем временем, примостившись на краю стола, Феликс Миллингтон с полуулыбкой следил за извивающейся танцовщицей. Зная об этом или не зная, но его коллеги угодили в самую точку. Именно о такой женщине — знойной, страстной, миниатюрной — он грезил в эти предновогодние дни. Только в его мечтах он и она были одни.
Женщина танцевала напротив него. Взгляд Феликса поднялся по стройным щиколоткам, округлым коленям и замер на изящных, провокационно покачивающихся бедрах. Они двигались в такт музыке все быстрее и быстрее. И без того легкий шифоновый шарф, заменяющий юбку, казался совсем невесомым. Он посмотрел на сапфир, украшающий живот танцовщицы, и комната словно наполнилась волшебным сиянием. Дурманящий запах духов кружил голову, символический наряд дразнил, и не составляло труда представить, как выглядит красавица без него.
Гвендолин, повинуясь колдовскому голосу гобоя, превратилась в живую волну. «Повинуюсь тебе, мой султан!» — казалось, говорила она каждым своим жестом. Продолжая танец, молодая женщина повернулась, демонстрируя герою вечера спину с тонкой изящной линией позвоночника, Казалось, еще мгновение — и она упорхнет.
Феликс чуть не бросился вперед, чтобы схватить и удержать ожившую мечту, но вовремя спохватился. Он только зритель и не может позволить себе таких вольностей.
Оставалось наслаждаться этим утонченно-чувственным зрелищем. Именно утонченным, отметил про себя Феликс. И дело было не в экзотической музыке, не в обольстительном полуобнаженном теле, не в возбуждающем запахе духов — дело было в самой женщине.
Ничем, кроме костюма и чувственной пластики, не выделяясь внешне, она, тем не менее, притягивала взгляд. В ней не было ничего от искушенности опытной куртизанки, поднаторевшей в науке обольщения. Скорее искренняя радость от легкости владения телом, самозабвенное упоение стихией танца. Лоб, не прикрытый чадрой, горел краской то ли стыда, то ли возбуждения, карие глаза поблескивали и младенчески невинно, и соблазнительно в одно и то же время.
Барабаны били быстрее и быстрее, темп нарастал. Плечи Гвендолин мелко задрожали в такт музыке, длинные тонкие пальцы сорвали с плеч воздушный шарфик, и герой вечера с изумлением прочел на пышной, едва прикрытой шелком и монистами груди танцовщицы собственное имя.
У Феликса Миллингтона вспотели ладони, и сладко заныло в паху. Темп пляски стал просто бешеным. Как загипнотизированный он взирал на безумное кружение рук, ног, пальцев, головы…
Вдруг все оборвалось, и воцарилась тишина. Гвендолин еще раз поклонилась, улыбнулась, на прощание провела пальцами по лацкану пиджака ошеломленного вице-президента, подмигнула ему и быстро скрылась за дверью, провожаемая оглушительными аплодисментами.
Добежав до комнаты отдыха, она упала в мягкое кресло. Сердце выпрыгивало из груди, в висках стучало. Неудивительно, что восточные танцы называют разновидностью спорта, подумала она. За десять минут с нее сошло больше пота, чем за день бальных танцев.
Гвендолин сорвала с лица чадру и села прямо, пытаясь выровнять дыхание.
Дверь приоткрылась, и она вздрогнула. Но при виде мистера Джорджа тут же снова успокоилась — этого человека она не боялась.
— Вы были великолепны! У меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение, — восторженно произнес он, ставя на стол магнитофон и подходя к дивану напротив. — Кстати, мисс Снайдерсон, у меня в следующем месяце юбилей. Шестьдесят лет. Не мог бы я вас попросить…
Чопорно поправив волосы, Гвендолин одарила финансиста профессионально-приветливой улыбкой.
— Нет проблем, мистер Джордж. Звоните нам, называйте дату, время и место, и мы с удовольствием пришлем к вам очаровательную восточную танцовщицу.
— Да-да, конечно, — закивал мистер Джордж. — Правда, я надеялся… Да и мы все…
Он подергал пуговицу пиджака, глядя куда-то в сторону.
— Меня просили пригласить вас на последние десять минут торжества, мисс Снайдерсон. Сейчас как раз открывают шампанское…
— Спасибо, но это запрещено уставом компании. Я только отдохну минутку и пойду. Спускаться на том же красном лифте?
— Нет, он уже обесточен. Немного дальше по коридору лифт с черной дверью. Он опустит вас на крытую автостоянку. Кстати, если вам нужно позвонить, это можно сделать там же, из будки диспетчера… Так вы уходите? Жаль…
С глубоким вздохом мистер Джордж попрощался с гостьей и ушел.
Вскочив на ноги, Гвендолин заперла дверь, чтобы больше никто не вошел без спроса, осмотрела свое скудное одеяние и пожалела, что не взяла с собой костюм. В желудке заурчало от голода.
— Ах да, я ведь обещала тебя покормить, — участливо отозвалась Гвендолин и взглянула на настенные часы: полседьмого.
Гараж закрывался в восемь, и у нее была еще уйма времени. Вытащив из сумочки горсть мелочи, она опустила в щель автомата несколько монет и нажала на нужные кнопки. Восхитительный аромат кофе наполнил комнату, а Гвендолин тем временем вставляла в микроволновую печь замороженную пиццу. Еще через пять минут она дула на горячую лепешку, примериваясь, как бы поудобнее ее куснуть.
Три последующих похода к автоматам обернулись очередным стаканчиком на удивление хорошего кофе, пакетиком хрустящего картофеля и большим шоколадным пирожным. Забросив ноги на придвинутый стул, Гвендолин неторопливо перекусила, лениво полистала утреннюю газету и обнаружила в ней упоминание о себе. Какой-журналист отнес ее фирму к числу наиболее процветающих в Эванстоуне.
Поднося последний кусок пирожного ко рту, молодая женщина случайно взглянула на часы: семь пятнадцать Она вскочила с кресла и начала судорожно прибираться. Мусор полетел в урну, стул встал на положенное ему место. Со скоростью пожарного, спешащего на вызов, Гвендолин оделась, подхватила сумочку и магнитофон, погасила свет и понеслась по коридору.
Тишина ошеломляла. Из каждых трех ламп горела одна, и молодой женщине начало казаться, что она всего лишь призрак в этом каменном склепе.
— Горазда же ты сидеть, однако, — вслух отчитала она себя и прислушалась к звуку своего голоса. Чуть обеспокоенная улыбка тронула ее губы. — Если ты здесь застрянешь, Гвендолин Снайдерсон, это послужит тебе хорошим уроком!
Сапоги бесшумно ступали по ковровой дорожке. За углом Гвендолин увидела зеленые буквы таблички «Выход», а под ними — черные двери лифта. Она нажала на кнопку вызова, и двери с легким шорохом раскрылись.
— Наконец-то! Теперь я почти дома, — с облегчением сказала она.
— Подержите двери, пожалуйста, — прорезал тишину глубокий мужской голос.
Гвендолин нажала на кнопку блокировки дверей и, прищурившись, вгляделась в высокую фигуру, приближающуюся со стороны смежного коридора. Секундой позже карие глаза молодой женщины расширились от ужаса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
