о ней просто забыли? — удивленно спросил Брелентер. — Или это возрастное и у вас начинаются ухудшения памяти.
Я даже не знала, на что отреагировать сначала. На его нелепый наезд по поводу памяти или… да хрен с ним, с наездом.
— Дракон? — я безотчетно затрепетала крыльями и они тут же подняли меня над столом.
— Что значит — дракон? Это такой ящер с хвостом, который летает и пускает огонь?
Теперь уже переглянулись все, кто были в комнате.
— Кажется, наша феюшка не дружит с головушкой, — прогудел Эйдан Брелентер, — отличную невесту мне решили сбыть члены совета! Тем лучше, дорогая. Опекунство в нашей ситуации не самый плохой вариант.
2.3
Вот ничего себе. Еще и часу феей не побыла, а уже грозятся мне деменцию припаять.
Но… Таисия Михална недаром девяносто годков на Земле прожила. Думаешь, драконище, меня не пытались безумной признать? Хотя бы на словах, а не по документам.
Так что боевую фею с топором простым словом не перешибешь.
Я осторожненько пошевелила крылышками и ощутила внутренний восторг, когда они меня плавно пронесли до кресла. Собиралась изящно в него опуститься, но тут грация уступила неопытности, и я рухнула, задрав ноги на стол, отчего подол платьица слишком оголил мои прекрасные ровные ножки без варикоза.
А ничего, выглядело даже более впечатляюще.
— Критику мы, значит, не любим, — пропела я, уже начиная раздражаться от своего сладенького мелодичного голоса, — а на контроле помешаны. Ну-ну, представьте, господин дракон, как будете доказывать моим покровителям, что заслуженная фея ммм….Девилерии, директор школы феечек — выжившая из ума старая швабра.
Мерципен нерешительно хихикнула, а Гринельма на нее шикнула. Какие они тут все зажатые. Наверное, Тейселен их гоняла нещадно своими добродетельными правилами.
— Это ж они должны признать, что сами доверили воспитание фей, волшебниц и прочих лепреконов асоциальному элементу с множественными патологиями!
— Она иностранка что ли? — шепотом поинтересовался чтец Фрэнк у своего товарища, тот пожал плечами. — Половину слов не понимаю.
А на прекрасных устах Эйдана Брелентера заиграла улыбка.
— Вы куда интереснее, чем показались мне до этого… но я, кажется повторяюсь, — сказал он.
— Да уж, особой оригинальностью вы не отличаетесь, Эйдан, — кивнула я почти благосклонно, — штамп на штампе.
— Не знаю, что вы задумали, Тейселен, — генерал драконов подошел к столу, оперся на него ладонями и склонился надо мной. Взгляд зеленых глаз вдумчиво огладил мои бесподобные коленки, — но если через две недели не явитесь вместе со мной ко двору императора, чтобы засвидетельствовать нашу помолвку, я притащу вас силком, а потом потребую признать безумной. Поверьте, у меня достаточно влияния.
— Первый раз вижу мужика, который с женщиной мерится… влиянием, — я сняла ноги со стола, только потому что спина затекла и, кажется правое крыло. Они, кстати, еще и чешутся.
Скулы дракона порозовели. Интересно, он умеет носом огонь выдувать? Кажется, сейчас у него дым повалит.
— Эйдан Брелентер, вы, как мне кажется, совершенно не умеете обращаться с дамами. Разве так принято звать женщину замуж? Где букеты, свидания, красивые ухаживания? Я требую конфетно-букетный период!
Признаться, меня, конечно, несло. Судя по расширенным от ужаса зрачкам моих подопечных, я себе как минимум пару смертных приговоров сейчас подписала.
Невежливо, с одной стороны, в чужой монастырь со своим топором вваливаться. Но лучшая защита — это нападение.
И я постараюсь, чтобы генерал понял, насколько ему не нужен брак со мной, поискал себе другую невестушку, более сговорчивую. Вряд ли такому завидному кавалеру действительно нужна жена-ментальный инвалид. Или просто признанная им женщина. Так что, буду капризной феей-блондинкой.
Отвяжусь от наглого дракона, а потом уж займусь исправительными работами, как Петр Петрович завещал.
— Я не ослышался? — в зеленых глазах мелькнул интерес, а рельефная нижняя челюсть озадаченно шевельнулась. — Вы хотите, чтобы я за вами ухаживал, и после свидания готовы заключить помолвку добровольно?
— Не просто свидания, генерал Брелентер, — проклятье, я не могла произнести это, да и что угодно, холодно и язвительно. Надеюсь, в моем щебетании все равно прослеживается основная идея.
— Будьте добры ухаживать за мной, как за своей будущей женой. И вызвать мою благосклонность!
— А не слишком ли вы зарвались, феечка? — рыкнул зеленоглазый.
— Что такое? Грозный боевой генерал боится принять вызов? — мелодично хихикнула я.
Молодцы-сопровождающие снова переглянулись и что-то проворчали.
Мы сейчас его все на слабо возьмем. На мужиков слово “вызов” действует как укол слабительного: тут же тянет бежать и действовать, не раздумывая.
— Генерал Эйдан Брелентер не боится вызовов! — с достоинством выпрямился красавец и сложил на монументальной груди мускулистые руки.
— Я не прощаюсь надолго, фея Тейселен, — сказал он, — скоро свидимся. Это будут две незабываемых недели в вашей однообразной добродетельной жизни.
2.4
— Тейселен! — Гринельма бросилась ко мне, как только бравые молодцы утопали прочь. Мерципен отправилась их проводить до коней и убедиться, что драконы удалились из леса.
— Что с тобой произошло, дорогая? Ты никогда не была такой!
— Новые проблемы требуют новых решений! — я легко вскочила на ноги, продолжая наслаждаться каждым своим движением.
Хоп, хей, лалалей, как я умею-то теперь!
Так, надо сосредоточиться на быстрой работе мозгов, а не конечностей. Хотя у меня их теперь и на две больше образовалось.
— Но все равно, — с сомнением прощебетала зеленая фея, — в тебе что-то изменилось.
У меня было два варианта: переубедить ее, запугав для надежности или согласиться, что баба Тейселен уже не та, что прежде. Мне ведь надо тут все узнавать, а без помощницы не обойтись.
— Что ж, Гринельма, от тебя ничего не скроешь, — улыбнулась я, уверенная, что вышло ласково, — очень ты у меня проницательная девочка. Только поклянись, что никому не проболтаешься.
— Клянусь! — выдохнула Гриня, глядя на меня круглыми честными и очень любопытными глазами.
— Когда я упала в обморок от переутомления, потому что у меня мозг чуть не расплавился от моей добродетельности, — начала я многозначительно, додумывая на ходу детали, — у меня было что-то вроде клинической смерти.
— Что это такое? — не поняла, но на всякий случай ужаснулась Гринельма.
— Это как бы остановка в пути, — пояснила я, надеясь, что ей понятно, — сердечко сбойнуло, а потом снова завелось, потому что я ведь сильное магическое существо. Только очень задолбанное. То есть, уставшее.
Гринельма с пониманием кивнула:
— Да, ты ведь почти не спала в последнее время, дописывала этот свой альманах. Жизнеописание прошлого и план на будущее для школы. Хоть я тебе и говорила, что успеется и без таких жертв.
Вот значит как! Добрейшая предшественница оставила для меня подсказки! Этот альманах мне придется изучить в деталях.
— Так вот, Гриня, — продолжила я, — пока
