Читаем без скачивания Эмоциональный букварь от Ах до ай-яй-Яй - Людмила Стрелкова

Да, неважный выдался день, хоть и суббота! Не ходили в детский сад, можно было и получше прожить.

Вечером стали ждать, когда начнутся чудеса. Но Натали сидела на постели неподвижно.

— Может быть, мы что-нибудь должны сделать? — засомневалась Даша.

— Сколько можно ждать. Уже ждём целую вечность.

И тут дверь с шумом отворилась и быстро вошла мама. Она была очень расстроена:

— Что же вы совсем не умеете себя вести. Сейчас заходила Клавдия Петровна и рассказала о вашей драке.

— Кто это ещё — Клавдия Петровна? Что ей надо?

— Как ты говоришь? Что за тон?! — мама уже кричала.

«Начинается!» — подумала Даша и сморщила лицо.

— Что ты кривишься? — продолжала кричать мама. — Клавдия Петровна — это мама Бориса. Ну, скажи, Миша, почему ты ему мешал кататься?

— Да-а, у него такой велосипед! Ишь, раскатался, воображала, — Миша так живо вспомнил неудачную прогулку, что у него зачесались руки опять запустить чем-нибудь по колесам.

— Что же он, по-твоему, не может кататься на собственном велосипеде? — мама вся дрожала от гнева. — Что вы за дети?!

— Делиться должен всем, что у него есть. Вы с папой всегда это говорили, — важно заявил Миша, а Даша его поддержала.

— С какой это стати делиться?! — воскликнула мама. Потом она замолчала и, нахмурившись, задумалась:

— Вы меня совсем запутали. Ладно. Я вообще-то пришла пожелать вам спокойной ночи.

Мама чмокнула детей и раскрасневшаяся вышла из детской. Даша и Миша сразу повеселели — могло бы кончиться гораздо хуже.

— Так что делать? Я очень соскучилась без Натали, без её голоса.

«Да уж, только не хватало тут девчоночьих поучений», — подумалось Мише, но при этом он почувствовал, что почему-то тоже с нетерпением ждёт Натали. Что-то в ней было такое, что притягивало к этой нарядной и красивой девочке. И тут его осенило.

— Духи, нужно скорей доставать, духи, — заголосил мальчик.

— Ты что, с ума сошёл? Чего кричишь? — зашипела Даша.

И правда, дверь приоткрылась, сверкнули бабушкины очки.

— Спим, спим, — радостно забормотали дети, и залезли каждый под своё одеяло. Бабушка строго щёлкнула выключателем и вышла из детской.

— Надо быть осторожнее, — прошептала Даша. — Доставай флакончик и капай на Натали крошечную капельку.

Миша так и сделал, только капля получилась не очень маленькая. В комнате сразу запахло свечами, шёлковой обивкой кареты, кружевами, бархатом театральной ложи и, как это ни странно, оперной музыкой. Дети не могли этого объяснить — что значит: пахнет оперной музыкой?! Но именно так они чувствовали, и, встретившись взглядами, поняли, что чувствуют одинаково.

Даша мечтательно вздохнула и приопустила ресницы. Сразу в тёмных и светлых полосках света заскользили тени в красивых, не наших одеждах и заиграла тихая музыка. «Это клавесин», — подумала Даша и очень удивилась: ведь она не знала ни этого слова, ни, тем более, инструмента. И только тут Даша, наконец, поняла, что за этим самым клавесином сидит она, Даша Оболенская, а рядом, видимо, учитель музыки. Учитель давно, как показалось Даше, что-то ей объясняет и в глазах его отчаяние. «Наверное, потому, что я ничего не слушаю», — подумала девочка и смутилась. А в это время её послушные нотам пальчики, пахнущие розовым мылом, бегали по клавишам. Правда, иногда пальчики спотыкались. И тут же лицо музыканта мучительно кривилось.

— Играйте внимательнее, Дашенька, — расслышала, наконец, девочка, но голос учителя был тих и спокоен.

…И вот тут вступил какой-то плачущий, даже, скорее, ноющий от нечеловеческой тоски звук. Скрипка?.. Даша вздрогнула, сразу сбилась и подняла голову от клавесина. Рядом с инструментом стоял её родной брат Миша, совершенно неузнаваемый, и, о господи! — со скрипочкой под подбородком. Именно он издал этот перевернувший Дашину душу звук.

Лицо Миши было бледно, а глаза полузакрыты. Из-под его смычка вырвалось ещё несколько звуков, которые, как бы освободившись, взмыли к небу. Руки у Даши стали ватными и опустились. «Вот бы в детском саду посмотрели на Мишу. На Михаила Оболенского, — сочла нужным мысленно поправить себя девочка. — Вот бы все ребята попадали. Скрипка и Мишка! Ведь он признает только рок. А сам в нём ничего не понимает!» — злорадно подумала Даша.

Миша тем временем опустил вниз скрипку одной рукой, а другой — смычок.

Дверь резко отворилась и вошла раскрасневшаяся Натали.

— Извините, что я вас прерываю — обратилась она к учителю и детям. Потом немного подумала и добавила: — Обед сегодня будет немножечко пораньше, потому что вечером будет бал и нам разрешили присутствовать на нём до 10 вечера. Пойдемте в столовую.

Дети поняли, что Натали их зовёт с собой. «Наверное, в столовую», — подумала Даша. Она была очень сообразительной девочкой.

Около самых дверей столовой их догнала Анюта и шепнула тихонько:

— Сегодня вы обедаете вместе со взрослыми, я буду рядом и, если понадобится, подскажу, что делать.

«Подумаешь, обед! Чего тут не знать! — удивился про себя Миша. — Опять их старинные штучки. Что мы маленькие, что ли?!»

Мишу с Дашей провели на их места за столом. «Откуда здесь наши места?» — удивился Миша и покосился на сестру. Взрослые тоже подсаживались к столу, неслышно отодвигая стулья. Мужчины помогали усаживаться дамам. Даша зорко смотрела по сторонам, боясь пропустить хоть одно движение или слово. Взрослые и дети брали из серебряных колец салфетки и раскладывали их: кто на коленях, кто на груди. По обеим сторонам тарелки лежало по нескольку вилок, вилочек, ножей, ножичков и ложек. Стояло несколько разной величины бокалов. Даша стала очень внимательно следить, что надо брать сначала, а что потом.

— Смотри, что делает Натали, и во всём ей подражай, — шепнула Даша брату. Он отмахнулся от неё и опрокинул бокал, в который только что кто-то, стоящий за Мишиным стулом, налил прозрачный напиток. Анюта успела подхватить бокал на полпути. Прозрачный напиток оказался водой. «Даже не „Фанта“ и не „Пепси“», — скривился Миша. Даша покраснела и запыхтела, но промолчала. Миша начал хлебать ложкой бульон из большой глубокой чашки. Даша толкнула его в бок кулаком. Он чуть не уронил чашку на Дашу. «А надо бы облить её бульоном, чтоб не толкалась», — Миша зло скосил глаза на сестру, как бы предупреждая её взглядом.

— Пожалуйста, гренки к бульону, — между Мишей и Дашей просунулась рука с подносом, на котором золотились сухарики.

Даша не успела уловить, что делать с этими сухариками-гренками, поэтому пришлось от них отказаться, причём молча покрутив головой. Даша не смогла сказать: «Спасибо, я не хочу», — хотя что-то похожее у неё в голове вертелось.

Миша же смело погрузил руку в поднос и схватил горсть сухариков, часть из них попадала на пол, и тут же захрустела у кого-то под каблуком. Миша с удовлетворением ссыпал оставшиеся в кулаке сухарики на скатерть возле своей тарелки.

И тут только Даша заметила, что взявшие гренки (конечно, большой глубокой ложкой, а не руками!), аккуратно ссыпали их в чашку с бульоном, а затем помешивали их в чашке уже другой ложечкой. Даша скосила глаза на брата. Он резко, едва не опрокинув, отодвинул от себя чашку с бульоном и со скучающим видом, по одному закидывая сухари в рот, очень громко захрумкал ими.

— Хорошо, тут нет нашей бабушки, а то бы она сейчас привязалась к нам: «Ешьте бульон, он так полезен. Ешьте весь!» — очень похоже воспроизвёл Миша бабушкин голос прямо на ухо Даше. Даша опять покраснела. И огляделась по сторонам. Никто на них не обращал внимания, только с мягкой улыбкой на них зорко посматривала Анюта, но, как ни странно, замечаний через весь стол не делала.

Пока Даша оглядывалась, чьи-то руки сзади забрали у них чашки с бульоном, к которому Даша, занятая наблюдениями, так и не успела притронуться, и поставили тарелку с чем-то, сильно напоминающим котлету. И тут всех стали обносить какой-то новой едой; все брали себе на тарелку то жареный картофель, то какую-то зелень, то что-то красное или розовое. Со всех сторон слышалось: «Пожалуйста», «Спасибо». Даша тоже пролепетала: «Спасибо», — и ей положили немного жареного картофеля. Дальше рука с ложкой вопросительно застыла над её тарелкой. Даша отрицательно замотала головой. Подошла очередь Миши. Тот чувствовал себя за столом уверенно. К тому же он обожал жареную картошку.

— Валите, — заявил он человеку, разносящему гарнир.

— Молодой человек, на каком языке вы изволили выразить своё желание, — забеспокоился он.

— Он попросил у вас картофеля по-московски, — быстро вмешалась Даша, чтобы спасти положение.

Мише положили целую гору картофеля, он остался чрезвычайно доволен собой.

Анюта не слышно подошла сзади и шепнула на ушко Даше: «Скоро будет десерт». И тревожно посмотрела на девочку. Та всё поняла и с сомнением взглянула на брата. Тот спокойно уплетал картошку. Вилку он держал, разумеется, в правой руке. Все не нужные ему разные вилочки и ножички он перебросил на левую сторону и отодвинул от себя эту кучу почти на территорию, которую занимал его сосед по левую руку. Это был старичок во фраке и пенсне. Старичок тихонечко запыхтел и недовольно посмотрел на Мишу. «Сейчас начнёт учить, как вести себя за столом», — подумал Миша и ехидно покосился на старичка в пенсне. Но старичок устоял и учить не начал. Мишу это удивило и даже забеспокоило.