в моем голосе. Она начинает запинаться, улыбка гаснет.
– Ну, ты как-то встречался с Сиенной…
– Я не встречался с Сиенной, – резко говорю я. – Я просто позволил ей отсосать мне в сауне.
– Ага, – хихикает девушка. – Именно об этой ночи она мне и рассказывала. Она сказала, что ты…
– Почему ты не написала мне, как приехала? – прерывает ее мужской голос.
Крупный дородный парень в футболке «Чикаго Беарз»[7] приобнимает Рыжулю за плечи. У него одно из тех лиц, на котором все вроде бы на своем месте, но что-то неуловимо не так. Квадратная челюсть, но вытянутое лицо. Прямой нос, но слишком глубоко посаженные глаза. Этого парня я помню, потому что он полный придурок. Его зовут Джонни Верджер.
С ним пара его приятелей, таких же вышедших в тираж качков, которые, вероятно, когда-то играли с нашим малышом Джонни в одной команде.
Они явно не теряли времени даром в ожидании Рыжули. Я чувствую запах пива, сочащийся из их пор. Судя по мутным глазам и воинственному настрою, Джонни выпил больше всех.
– Я только пришла, – отвечает девушка. Она нервничает.
– С Неро Галло? – усмехается он.
– Может, тебе стоит посадить ее на поводок? – предлагаю я. – Тогда ты будешь уверен, что твоя девушка не разговаривает ни с кем другим.
– Почему бы тебе не свалить? – рявкает Джонни. – Ей это не интересно.
– Сомневаюсь, что ты знаешь, как выглядит заинтересованная девушка, – отвечаю я.
Рыжуля бросает на меня взгляд из-под руки Джонни, снова кокетливо взмахивая ресницами.
– Видишь? – тихо говорю я. – Вот как они выглядят. Так, словно хотят, чтобы ты схватил их и опрокинул на ближайший стол.
Джонни отпускает Рыжулю и пристально на нее смотрит. Щеки девушки пылают ярче ее волос.
– Какого хрена, Карли? – требует он ответа.
– Я ничего не делала! – говорит она. Но взгляд девушки возвращается ко мне, выдавая каждую грязную мыслишку в ее голове.
Джонни толкает Рыжулю. Она отшатывается и, не удержавшись на высоких каблуках, приземляется попой на газон.
– Эй! – кричит девушка, и на ее глазах выступают слезы.
Никто не спешит на помощь. Джонни и его приятели уже переключили свое внимание на меня. Мне тоже нет до этого дела, потому что я не рыцарь в сияющих доспехах. Она сама предпочла встречаться с этим придурком, а значит, сама может справиться с его вспышками гнева.
Похоже, Джонни собирается сделать их небольшую размолвку моей проблемой.
– Держи свои грязные ручонки подальше от того, что принадлежит мне, – рычит он.
– Я ее и пальцем не трогал, – отвечаю я. – Но если бы захотел, то уж точно не стал бы спрашивать твоего гребаного разрешения.
– Вот как, ты у нас крутой?
Джонни вторгается в мое пространство, пытаясь заставить меня отступить. Я стою неподвижно, наблюдая за ним, ожидая первого удара. Верджер такой большой и такой пьяный, что предугадать его действия будет несложно.
– Джонни… – пытается предупредить его один из приятелей.
– Да знаю я, кто его папаша, – рявкает тот. – И братьев его я тоже знаю. Я не боюсь кучки вонючих гангстеров. Сейчас не двадцатые.
– А какие? Восьмидесятые? – спрашиваю я. – Потому что ты выглядишь как тот придурок из «Кобры Кай»[8].
Не уверен, что Джонни уловил отсылку. Но в любом случае он разозлился. С рычанием бугай выбрасывает вперед кулак размером с кирпич, целясь мне в голову.
Я подныриваю под него, затем сгибаю ноги, как поршни, и направляю свою голову прямо в лицо Джонни. Верхушка моего черепа с чудовищной силой врезается в его нос. Если бы игра «Камень, ножницы, бумага» состояла из частей тела, череп всегда бы побеждал нос. Раздается глухой звук перелома, словно бейсбольная бита наткнулась на тыкву. Из ноздрей Джонни мгновенно начинает хлестать кровь, заливая его футболку «Чикаго Беарз».
– А-а-й! Сволочь! – воет Джонни.
Его приятели бросаются на меня с двух сторон.
Я ждал этого, но мало что могу предпринять, чтобы отбиться от них. Я ростом шесть футов два дюйма[9], сильный, но худощавый. А эти парни весят примерно по 240 фунтов[10] каждый и выглядят так, словно все выходные проводят на тренировочной скамье и впрыскивают друг другу в задницы стероиды для скаковых лошадей. Может, я не так много времени провел на уроках физики, но достаточно, чтобы понимать, что их общая масса сразит меня наповал.
Так что вместо того, чтобы ждать, пока дружки Джонни набросятся на меня, я бегу к тому, что слева, и, вытянув ноги вместе, врезаюсь ему в лодыжку, будто совершаю подкат. Его лодыжка сгибается под довольно неприятным углом, и здоровяк падает прямо на меня.
К сожалению, это дает его приятелю время пнуть меня в лицо. Он попадает мне в рот, рассекая верхнюю губу. Пинаться – это подло, особенно когда вас трое против одного.
Джонни все еще воет, схватившись за нос. Рыжуля тоже кричит, хотя я и не вполне понимаю почему – из-за того, что я дерусь с этими двумя придурками, или из-за того, что разбил лицо ее парню.
Я обрушиваюсь на второго качка и избиваю каждый дюйм его тела, до которого только могу достать. Этот пинок в лицо реально меня выбесил. Я валю парня на землю и продолжаю мутузить его снова и снова, пока не сдираю костяшки в кровь. Его приятель ковыляет ко мне и дает в глаз, а я в ответ бью его локтем в лицо.
К этому моменту на крики Рыжули собралась уже целая толпа. Пять или шесть парней разнимают нас, оттаскивая меня от любителя помахать ногами.
Пока я обездвижен, Джонни пользуется возможностью и бьет кулаком мне в живот, выбивая из меня весь воздух. Если бы меня не держали за руки, я бы пырнул этого ублюдка ножом, что лежит в моем кармане. Я не собирался использовать его в дружеских перебранках, но этот засранец уже довел меня до ручки.
Прежде чем я успеваю высвободиться, между нами встает Ливай, расталкивая нас в разные стороны.
– Все-все, вы неплохо повеселились, – говорит он.
У Ливая светлые обесцвеченные волосы и куча цепей на шее. На нем звездно-полосатая ветровка и вареные джинсы. Я бы сказал парню, что он выглядит как Ванилла Айс[11], но Ливай, скорее всего, счел бы это за комплимент.
– Если хотите драться, продолжайте где-нибудь в другом месте, – говорит он.
– Я убью этого мелкого говнюка! – рычит Джонни, все еще держась за нос.
– На здоровье, – отвечает Ливай, – только не здесь.
Он смотрит на меня. Я сплевываю немного крови на траву.
– Что насчет тебя? – спрашивает Ливай.
