Читаем без скачивания Никто, кроме президента - Лев Гурский

После общения с Бубой у меня зверски заныла башка, от переносицы и выше. Вот гады, недовольно подумал я, вот партизаны кухонные. Нашли себе пионера-героя Львиное Сердце. Теперь рядовым втыком мне уже не отделаться. Мистер-твистер, бывший министер, схлопочет по полной – практически ни за что. Ну какой я, к чертям собачьим, Лев? Такой же ягненок, как и все.

Я спустился на лифте за анальгином в аптечный киоск внизу, где бессменно царствовал высокий жилистый старик в белом халате – Мих Саввич. Он и сейчас был на посту. Расплачиваясь с ним за таблетки, я вдруг увидел, что цена на пачке отечественных презервативов криво зачеркнута от руки и указана новая, раза в три выше. Забавно. Не прохлопал ли я демографический взрыв? Или залежи латекса в мире пошли на убыль? Я, правда, бросил большой секс, но спортивный интерес во мне не угас. Потому я полюбопытствовал, отчего взлетели цены.

– Ха! Вы что, молодой человек, не знаете? – Мих Саввич строго уставился на меня. – Вас в школе не научили газеты читать?

И я тут же ощутил себя второгодником, забывшим дома дневник.

4. МАКС ЛАПТЕВ

Самый сильный голос – у бывшего президента России. Я своими глазами видел, как с потолка сыпались хрустальные подвески люстр. Но и наш генерал Голубев орать умеет неслабо.

Минут пять в кабинете шефа буйствовал настоящий ураган. Дрожали стеклопакеты в окнах, ходуном ходили большие напольные часы, нервно подпрыгивали коллекционные зажигалки на полках, бутылка шотландского виски сама выглянула из-за кожаных корешков юбилейного многотомника «История ВЧК – КГБ». Даже привычная ко всему голубевская секретарша Сонечка Владимировна пару раз отвлекалась от свежего номера «Каравана историй» и заглядывала в кабинет с веником и совком: не пора ли сметать в кучку то немногое, что осталось от капитана Лаптева, испепеленного грозным шефом?

Генерал припомнил мне все. Мою развязность. Мое неуважение к старшим по званию. Мою нечуткость к интересам Конторы. Мои не сданные в 1989 году нормы ГТО. И, разумеется, мое обыкновение злостно опаздывать, когда срочно вызывают с рапортом. Дважды капитанские звездочки готовы были с мясом вырваться у меня из погон и дважды опасный вихрь проносился мимо. В конце концов шеф устал. От громового тона он перешел к укоризненному. Полтергейст его завершился почти мирной репликой:

– И не стыдно тебе, Макс, сомневаться в нашей работе?

– Ой как стыдно, товарищ генерал, – соврал я, устремляя глаза на «Историю ВЧК – КГБ». – Но…

– Молчи, лучше молчи, – утомленно отмахнулся от меня Голубев. – Ну хорошо, злодей. Официально заявляю тебе, что наше Управление не причастно к пропаже Звягинцева. Просто нет, усек?

– Так точно, – ответил я.

Теперь генералу можно было верить, хотя гримаса благородного укора на его лице сама по себе стоила недорого. Давно общаясь с шефом, я усвоил, что есть три разных вида голубевского «нет». Самый скверный – третий вариант: «Я такого приказа не отдавал». Это надо понимать так, что импульс шел с самого верха и, хотя нам все не нравится, механизм запущен. Второй вариант – отрицание уклончивое: «Насколько мне известно, нет». Это значит, что кто-то проявил рвение снизу, но Голубев пока не выбрал, на пользу это Конторе или во вред. Сейчас, однако, прозвучал вариант номер раз – отрицание категорическое, безо всяких оговорок. То есть мы тут совсем не при делах. Уже легче.

– Значит, хамить мне больше не будешь? – Шеф вытащил из кармана безразмерный платок в крупную синюю клетку и стал промокать лысину. Жест означал: вали, пока цел.

– Никак нет, товарищ генерал. Да я вообще-то…

– Кру-гом!

Голубев жахнул с размаху кулаком по столу. Ударной волной меня вышибло за дверь, протащило по коридору и трем лестницам, внесло в мой собственный кабинетик и шмякнуло в рабочее кресло. Картонная папка с материалами по Звягинцеву, влетевшая одновременно со мной, спланировала ко мне на рабочий стол. Деваться некуда: начнем мозговой штурм.

В папке оказалось полдесятка целлофановых файлов со скудными бумажками внутри – в основном, компьютерными распечатками и тусклыми ксерами с изначально бледных оригиналов. Перво-наперво я убедился, что уголовное дело о похищении резинового олигарха никакая прокуратура еще не возбуждала. Так я и думал. Славно, славно. Жена Сусанна успела перебаламутить французов и обозлить моего шефа, но с элементарным заявлением в органы не поспешила. А дела такого рода у нас открывают по инициативе родных и близких. Пора бы знать, госпожа Звягинцева. Реагировать на каждый газетный чих, не оформленный в виде официальной заявы, прокуроры не обязаны. Редко-редко бывает, когда им положено шевелиться самим. По факту. Это если, допустим, ниндзи в масках вломятся в офис резинщика, стрельнут в потолок, разрубят шкаф самурайским мечом, уронят клетку с попугаем, положат охрану мордами в ковер и утащат хозяина в неизвестном направлении. Состав преступления налицо, материальный ущерб нанесен, птичку жалко… Имело место такое? Зафиксирован факт выноса господина олигарха? Есть свидетели? Нет. Нет. Нет. Стало быть, побоку официоз. Пока я избавлен от необходимости заполнять стандартные формы, комплектовать следственную бригаду и садиться на короткую цепь оговоренных в законе сроков делопроизводства. Я – свободный художник. Гоген от ГБ. Моя миссия – приватная, ознакомительная. Я могу обо всем спрашивать и ни за что не отвечать. Эх, всегда бы так!..

После беглого просмотра я отложил на край стола три файла. Один – с аннотированным списком предпринимателей, кому Звягинцев так или иначе мог перейти дорогу. Другой – с развернутым перечнем тех, кому он не люб по каким-то иным причинам. И еще один файл – краткое досье госпожи Сусанны на четырех страницах. Все это мы тщательно изучим, но немного позже.

Сперва базис. Вот профильные активы Звягинцева: резина такая, резина сякая, резина крученая, резина верченая, цеха переработки, цеха утилизации, сеть складов, сеть аптек, вспомогательный транспорт. И так далее. Угу. Нарушений не замечено. Перед Минприродой – чист, перед СЭС – чист, перед Пенсионным фондом – чист. На десятое число текущего месяца налоговых задолженностей опять-таки ноль целых ноль десятых. Последнее, впрочем, ничего не значит. ФНС – такое странное место, вроде Зоны у Стругацких, где законы имеют обратную силу. Стоит там вылупиться паре свежих поправок к Кодексу, как господам бизнесменам врубают счетчик за все дела минувших дней. Правда, тикает у всех, а дань взимают выборочно. Дернешься – тебя будут показательно трясти дважды в сутки. Проявишь лояльность – и царские мытари позволят тебе утечь меж пальцев гражданки Фемиды. Сдается мне, Звягинцев из породы лояльных. И щедрая Родина платит ему той же монетой.

Теперь поглядим на непрофильные активы. Тоже все как будто в рамках. Контрольный пакет Калининградской верфи. Блокирующий пакет в «Бридж-банке». Фабрика надувной игрушки в Нижнем плюс региональная сеть игрушечных магазинов «Ежик резиновый». Завод автомобильных свечей в Самаре. Завод пластмассового литья в Воронеже. Два разреза – точнее, мелких разрезика – в Якутии, оба законсервированы с конца 90-х; надо понимать, и выработки нет, и выбросить жалко. Еще что? Завод прохладительных напитков в Саратове. Цветочный бизнес в Орле. Торговый центр в московском Митино, вместе с прилегающим базаром под открытым небом… Постойте, не с ним ли рядом рвануло в конце августа?

Дело было громкое – в буквальном смысле. Но почти бескровное, несмотря на лунный пейзаж, образовавшийся вокруг воронки. И раз никого из прохожих всерьез не задело, наша отважная милиция быстро списала ба-бах на бытовое хулиганство. Удобная статья! Фонарь кому поставили – она, ларек подломили – она же, бомбу взорвали – опять юные хулигангстеры, ничего больше… А вдруг то было Звягинцеву предупреждение? Положи под крыльцо Донского монастыря конверт с миллионом долларов, иначе вдругорядь грохнем чего поближе. Подпись: Фантомас… Э нет, в Москве так глупо давно не наезжают. Это примерно то же, что с берданкой и на кляче затеять погоню за «Красной Стрелой» с целью грабежа. Для порядка я, конечно, проверю, не откинулся ли недавно с зоны какой-нибудь патриарх рэкета. Эдакий, знаете ли, ветеран эпохи первоначального беспредела. Отмотал свою пятнашку, выкопал в огороде мешок с динамитом и… и почему я не писатель? Целую историю уже сочинил. В жанре ненаучной фантастики.

Вернемся, однако, к нашему Звягинцеву. Где я остановился? Вот. Девятая строчка сверху, торговый комплекс в Митино. Десятая строчка и ниже – пошла одна Москва: доля в матрешечной торговле на Арбате, пай в казино «Вишенка», видеопрокат на Маросейке… Стоп, а это еще что за зверь? «Sulico International» на углу Большой Якиманки и Хвостова переулка. Место помню, а «Sulico» там – нет. Хотел бы я знать, как читается первое слово? Залико? Маленький зал? Зал и компания?